– Его, если хочешь знать, вообще убили!
– Как убили, что ты несешь? – Теперь уже Маркиз не на шутку взволновался.
– Вот так, – злорадно сообщила Лола, – только что прямо на моих глазах задушили подушкой. Какой-то неизвестный тип пробрался через балкон.
– И ты допустила? – заорал Леня.
– Что же мне было делать – бросаться грудью на амбразуру? – огрызнулась Лола. – Ты сам порешь чушь!
Маркиз понял, что он действительно сказал глупость. Минут пять Лола шепотом пересказывала ему все в подробностях.
– Так, – наконец пробурчал он, – Арбузова убили и, надо полагать, забрали у него все. Теперь тебе там делать нечего, надо срочно ноги уносить.
– Вот именно! А то завтра приедет милиция, что я ей скажу? – заныла Лола.
– Скажешь, что ты спала и ничего не слышала, – твердо ответил Леня, – сейчас все равно я тебя забрать не могу, а утром позвонишь, доложишь обстановку. Все, пока, мне надо подумать!
С этими словами Леня отсоединился.
И все, думала Лола, никакой поддержки, никакой заботы, никаких ласковых слов: не боишься ли ты, Лолочка, не замерзла ли на балконе, солнышко, не простудилась ли, лапочка…
Спать совершенно не хотелось.
А хотелось есть. Сытно и много. Жареного мяса или половину цыпленка табака. Или огромную котлету по-киевски. Лучше две. Или хотя бы той же картошки с солеными грибами. Ну уж на крайний случай можно гречневой каши – рассыпчатой, политой топленым маслом…
А потом напиться горячего крепкого кофе и спокойно заснуть.
Только не здесь, а в своей собственной постели.
«Наверное, это нервное, – подумала Лола, – от страха и всех треволнений сегодняшней ночи…»"
"Лола уговаривала себя, что глупо мечтать о несбыточном, в комнате нет ни капли еды, даже ореховое печенье Пу И доел перед сном, так что нужно сосредоточиться на чем-нибудь другом. Желательно приятном. Например, представить себе, как у нее, Лолы, будет когда-нибудь богатый и красивый муж, а также огромный загородный дом, и в этом доме будет множество комнат и просторная кухня.
А на кухне холодильник, величиной с бабушкин платяной шкаф. Двустворчатый. И полки его будут забиты ветчиной и колбасой, а также сыром всевозможных сортов, копченой рыбой, вареной телятиной, оставшейся от обеда (госпожа Молоховец настойчиво советует почему-то оставлять именно телятину, как будто, кроме телятины, все подчистую доедают).
