Какого черта я делаю? Я быстро снимаю футболку, бросаю ее на пол и направляюсь в ванную, чтобы принять душ. Я избавляюсь от всего этого.
Однако когда я выхожу из ванной через двадцать минут, я хватаю с пола футболку Сальваторе и засовываю ее под подушку.
Глава 10
Я беру пульт, включаю телевизор и опускаюсь на большой диван в центре гостиной, чтобы посмотреть каналы. Ничего не привлекает моего внимания, поэтому я оставляю его на Food Network, где какой-то парень готовит домашнюю пасту. Я беру подушку, кладу ее под голову и вытягиваюсь.
Четыре дня. Я просидела в пентхаусе четыре гребаных дня, абсолютно ничего не делая, и это меня уже достало. Единственные люди, которых я вижу, это Ада и Сальваторе. Ада почти не разговаривает. Она уделяет мне внимание изредка, чтобы спросить, не нужно ли мне чего-нибудь, а потом сразу возвращается к работе. Я ненавижу готовить, но мне так отчаянно хотелось чем-то заняться, что я спросила, не нужна ли ей помощь с обедом. Ада посмотрела на меня так, словно я предложила выпотрошить соседскую собаку.
Наверное, она увидела, как я жарила яичницу сегодня утром, когда чуть не подожгла кухню. Это был несчастный случай! Я оставила сковороду на плите и пошла догонять Курта, который скреб когтями по ковру в гостиной.
А потом появился он. Мой дорогой муж. Проклятие моего существования. Все эти загадочные взгляды, которые он бросает на меня. Случайные прикосновения, которые я делаю вид, что мне не нравятся, но втайне наслаждаюсь ими. Волнение, которое переполняет меня каждый раз, когда он входит вечером в парадную дверь.
Это сводит меня с ума. Я не хочу испытывать эти чувства к человеку, который, по сути, разбил мою жизнь вдребезги.
Зевнув, я убавляю громкость телевизора и закрываю глаза. Прошлой ночью мне снилось, как он целует меня, потом я резко проснулась и не могла заставить себя снова заснуть, потому что продолжала думать о нем. Похоже, моя судьба — всю жизнь не высыпаться. Раньше это было из-за работы. Теперь — из-за него.
""Будь ты проклят, Сальваторе Аджелло"", — бормочу я в подушку.
Я только задремала, когда почувствовала легкое прикосновение вдоль челюсти, затем по бокам лица и по щеке к нижней губе. Я протягиваю руку, чтобы отогнать кота, которому нравится забавляться со мной, пока я сплю, но вместо мягкого меха мои пальцы обхватывают сильную мужскую руку. Я открываю глаза.
""Дерзкая, даже во сне"", — гремит глубокий голос Сальваторе, когда он смотрит вниз на мою руку, все еще держащую его.
