Ровно до того момента, как Захар насаживает меня сверху на себя, всего лишь сдвинув мои трусики в сторону. Он остался на водительском месте, отъехав в кресле назад. Джинсы и трусы спустил вниз. Я скинула куртку, а Захар так и остался в своей.
— Двигайся... - командует он, кусая меня за шею.
И я двигаюсь, хватаясь за его плечи, сжимая их, принимаю каждый яростный толчок.
— Не закрывай глаза! — еще одна команда. Команда, которой я не могу не следовать, — Я хочу, чтоб ты видела, с кем ты...
Он толкается мне навстречу, ему мало моих движений.
Темп какой-то бешеный. А учитывая, что Захар мне даже вздохнуть на даёт, терзая мои губы, я в какой-то древней агонии. Но только впереди не смерть — а возрождение.
Секс настолько бешеный, что нам обоим надо немного. Это происходит быстро.
И мы взрываемся почти одновременно. Я — первой, Захар — за мной, от того, что я сжимаю его внутренними мышцами.
А потом так и остаюсь сидеть на нём, совершенно обессиленная, уткнувшись своим лбом в его плечо.
Он гладит меня по волосам.
Свершилось...
Я переспала с Кабириным по своей собственной воле...
Приглашаю в свою новинку ""Развод. Дама n0n-stop. Когда тебе 40+"".
Отрывок:
То, что сын не пустил меня, было до того обидно... То, что сделал Павел, меркло в сравнении с этим. Хотя тоже было обидно. Очень.
Кровь загрохотала в ушах. Димка что-то говорил мне вслед, когда я уходила. Точнее, убегала. Но из-за своего состояния я уже не слышала.
За что они так со мной? Это единственная мысль, которая меня сейчас волновала.
И... Может, не самое лучшее решение. Надо было просто зайти в его квартиру, выгнать девок, спросить, что ему известно о нашем с его отцом разводе.
А я — не смогла. Просто у любой силы есть предел. И вот после сцены на пороге квартиры сына он наступил. Я просто почувствовала, что не вывезу больше никаких сюрпризов. Проще уйти, укрыться где-то от этих странных людей, которым ты отдаёшь всё, а они в ответ мало того, что не ценят, а зачем-то просто убивают тебя. Хотя.
.. Чем ты это заслужила? Своей любовью к ним?
Я снова вываливаюсь в наступающую ночь. На сердце также темно. По-прежнему хочется плакать — не железная же я. Но я себе запрещаю. Не время. Давно я уже уяснила — лучше не иметь свидетелей собственных слабостей. Может, слабость вызовет сочувствие и желание помочь. Но это редко. Скорее, слабость вызывает желание добить.
Повертев головой из стороны в сторону, выбираю лево и заставляю себя бодро маршировать с поклажей.
