Майя
Со Степаном едем в одной машине.
Как только сели, он не выдерживает:
— Майя, я на твоей стороне. Вся твоя семья — на твоей стороне. И если по какой-то причине, ты не рассказала мне что-то важное там, — он делает кивок в сторону дома, в котором остались Кабирины, — то прошу тебя, скажи сейчас. Это важно. Если этот парень, Кирилл, обидел тебя, то ты не должна молчать...
Отчим говорит здравые вещи, и я бы его послушалась, если бы так не боялась за Кирилла. Я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое.
Он мне не безразличен.
..
Это, наверное, плохо. И о таком зяте, как Кирилл, не мечтает ни одна мама, но правда состоит в том, что Кирилл за несколько часов нашего общения вызвал во мне больше чувств, чем парень, с которым я встречаюсь — за месяцы."
"Степан смотрит на меня выжидающе — ждет ответа.
И будет справедливо, если я отвечу.
— Кирилл мне очень нравится. И я уехала с ним добровольно. Надо было позвонить и предупредить вас, чтобы не нервничали, но те, кто старше, очень часто думают, что они — истина в последней инстанции.
И доказывать что-то свое — бесполезно.
Глава 27
Майя
Степан устало вздыхает, опускает голову, зажимает переносицу большим и указательным пальцами.
— Главное, что живая... - говорит мне, — А то мать там себя уже накрутила...
Слёзы наворачиваются на глаза снова, как только я представляю, через что прошли мои родные за это время по вине Кирилла... И такая злость на него меня берёт... Что кажется, я бы его сама на куски разорвала. Если бы могла. Если бы за этого дурака так сердце не болело.
Степан убирает руку от лица, смотрит на меня, прекрасно видит, что я на грани.
Берёт мою ладонь в свою, слегка сжимает.
— Не бил? Болит что-нибудь? Медицинская помощь нужна? — засыпает вроде бы нужными вопросами.
Не отнимаю своей руки, хотя хочется. Вообще — очень хочется спрятаться. Закрыться в комнате, где никто меня не достанет, где никому и ничего не нужно будет объяснять. Но только — разве я спрячусь там от себя?
— Нет, не бил... - отвечаю тихо и зачем-то добавляю, — Кирилл — он просто.
.. Недолюбленный... И...
Степан отнимает руку сам, ведёт головой в сторону. Как будто отряхивается от моих слов.
— Девочка моя хорошая, запомни раз и навсегда — никогда не спасай мужика. Ни молодого, потому что сопляк, Ни взрослого, тем более. Потому что настоящий мужик сам свои проблемы на бабу... Тьфу, женщину... Никогда не повесит. А тот, кто вешает — и не мужик вовсе. У него просто мужские детородные органы.
