В приемной никого, понятия не имею должен быть тут секретарь или нет, но я приехала точно вовремя, поэтому смело направляюсь к директорской двери. Охранник кивает мне и уходит на своё рабочее место.
Стучу... Ответа нет. И я снова начинаю волноваться.
Стучу еще раз — мне же сказали, что он на месте.
— Входите уже! — слышится не слишком приветливое.
Приоткрываю дверь и на несколько мгновений теряюсь — мужчина лет 45 пяти, которого бог ни ростом, ни весом не обидел, стоит на довольно хлипком стуле с детской пластмассовой лейкой в немаленькой руке и поливает нечто зелёное в коричневом горшке на довольно высоком шкафу.
— Вы — Морозова? — довольно бодро спрашивает он.
Я, честно говоря, не самая бойкая девушка на свете и продолжаю на него смотреть, задрав голову вверх.
Всё, на что меня хватает, это кивнуть.
— Я — Юрий Семёнович, директор этой школы. Да вы не стойте в дверях — заходите. Уборщица забывает этот цветок поливать или просто не достаёт, а мне его жена подарила... Если завянет, будет скандал. Он какой-то редкий, что ли.
После речи директора тянет улыбнуться. Папа так к маме всегда относился — внимательно очень. Я вспоминаю про всё, что мне говорила тётя Тоня и удивляюсь про себя — ну, не может быть тут так плохо.
А еще замечаю, что директор хоть и не разулся, а газетку на стул под свои ботинки подстелил — аккуратист. Это тоже импонирует.
Юрий Семёнович заканчивает возиться с таким дорогим для его семейства цветком и спускается, улыбается мне краешком рта.
— Честно говоря, думал успею.
Вы — первая кандидатка на должность, которая пришла точно вовремя.
— Ничего страшного, — отвечаю, лишь бы что-то ответить.
Директор перестаёт улыбаться, поправляет пиджак, осматривает меня с ног до головы. Не знаю — но по-моему придраться в моём внешнем виде не к чему. Я на него потратила уйму времени, потому что спать не могла — строгая юбка, белая блузка с коротким рукавом, но так лето всё-таки, на улице жара, тонкий капрон на ногах, заявляться с голыми я не стала, длинные волосы скручены в улитку, из прически не выбивается ни один волосок, легкий макияж, туфли на небольшом каблуке.
Однако Юрий Семёнович кривится. А у меня душа в пятки уходит.
— Молоденькая совсем, — озвучивает он причину выражения своего лица, — Тоня за тебя просила сильно, говорит тебе работа нужна. Я, пока здесь никого нет, по-простому с тобой поговорю, чтобы ты понимала. До начала учебного года девять дней, а у меня учительница русского и литературы старших классов сбежала... Садись.
