А она выбивает его из моих рук, закрывается руками и съезжает на пол.
— Да куда! Стекло там! Порежешься! — подхватываю её и не придумываю ничего лучше, как усадить её на кухонный стол.
— Хватит! Слышишь? — легонько встряхиваю за плечи, — Разбудишь брата! Что ему говорить будешь?!
В этот раз этот приём срабатывает: зажимает рот рукой, пытается перестать плакать. Беру другой стакан, снова наливаю воды.
— Пей! — сую ей в руки, но придерживаю, потому что у Лии трясутся пальцы.
На этот раз слушается. Пьёт.
Стакан стучит о зубы, часть воды течёт по подбородку и шее. После нескольких глотков отворачивается. Ставлю стакан на кухонную столешницу.
После подхожу к Лии и упираюсь обеими руками по сторонам от её бедер. Оказываюсь между ними.
Она молчит и пытается взять себя в руки.
Так стоим минут пять. Я ничего не говорю. И она.
Но, немного совладав с собой, произносит:
— Я хочу, чтобы ты ушёл отсюда. Это мой дом. Я тебя не звала.
Глава 13
Лия
Меня до сих изнутри колотит, что ОН в моём доме, вломился в мою квартиру.
Как посмел вообще? После всего, что сделал?!
Но истерика отступила. Только стало еще более гадко, что он её видел. Таким же, как он. не бывает жалко других. Для них чужие страдания — это забава.
— Я думаю, что после того, как ты меня изнасиловал, можно рассчитывать на то, что ты меня оставишь в покое...
Напрягается. Не нравится слушать правду?
— Так уж прям изнасиловал? — еще и усмехается.
Только глаза остаются такими страшными... Как у голодного волка.
Кажется, что стоит допустить одно неосторожное движение, как Кабирин кинется и разорвёт меня. Только что во мне рвать? От меня и так уже почти ничего не осталось.
— А ты по-другому считаешь? Видимо, я еще благодарной должна быть?! Ну, как же осчастливил! Пригрозил выкинуть в окно и оттрахал! Правда, когда трахал старался, чего уж! Только...
Я продолжаю его бояться. Но и себя в таком состоянии — тоже боюсь. Чего только не передумала за день сегодня! Если бы не Богдан..
.
Сузив глаза, тихо выговариваю:
— Только правда в том, что я тебя не хотела. Ни секунды. И если бы не боялась, что убьёшь, то бы не позволила тебе с собой ничего делать. И даже, если ты меня не бил, это всё равно изнасилование. А ты мне — глубоко отвратителен!
Неожиданно глаза Кабирина вспыхивают. Прямо как у волка.
Он дергает меня на себя, прихватывает за подбородок и тоже шипит:
— Ты хоть знаешь, как насилуют? А? Когда девок потом по кускам сшивают...
