Пять минут у меня уходит на то, чтобы найти тряпку. С ней я возвращаюсь в класс, кидаю её на пол. Нина уже перестала плакать. По тряпке, расстеленной на полу, подхожу к Нине и помогаю ей встать. Сердце сжимается, когда вижу стесанные в кровь колени девушки.
Остальные ученики примолкают.
— Убрали телефоны! — рявкаю на них, забыв про всё на свете.
Усаживаю девушку на стул.
— Медсестру позовите... - прошу остальных.
— Ой, да чего ей медсестру-то... Из-за пары царапин, — Кирилла сегодня прёт.
И в этот момент мне становится откровенно плевать и на работу здесь, и на его могущественного отца.
Особенно, когда подруга Нины Вероника не выдерживает и кричит на Кабирина:
— Чего ржёшь, придурок? Это ты масло машинное тут разлил! Из-за тебя Нина упала и расшиблась!
— Ну я! И что с того? — он даже не отпирается.
Сволочь малолетняя! Как же можно быть таким уродом, я не понимаю?!
— Кирилл... Пошёл вон! — я снова повышаю голос.
— Да пожалуйста! — огрызается он.
И уходит из класса.
Без него даже его приятели ведут себя смирно. Приходит медсестра, оказывает Нине необходимую помощь.
Приходится звонить её родителям... В нашем кабинете появляется и директор, который опять ничего не предпринимает.
Уже после того, как всё улеглось, нахожу его сама. С трудом. Похоже, он от меня прячется.
— Вы меры принимать какие-то будете? — спрашиваю у него с вызовом, после того, как в красках описываю случившееся
— Я позвоню отцу Кирилла...
— Вы ему уже звонили. Вы, что, планируете дождаться, когда этот недочеловек кого-нибудь искалечит?
Директор включает руководителя и мужика:
— Лия Сергеевна, не вмешивайтесь.
Я сам разберусь...
Я киваю и ухожу, но о случившемся сообщаю в отдел полиции, к территории которого мы относимся. Это как раз вовремя, потому что родители Нины тоже решили не замалчивать инцидент и обратились туда с заявлением.
Меня вызывают в полицию, и я еду, потому что сил терпеть всё это — нет. Там подробно описываю художества Кирилла Захаровича, надеясь, что хоть таким способом его удастся приструнить.
"
"Когда покидаю отдел, то внизу в холле сталкиваюсь уже с обоими Кабириными — и старшим, и младшим. Младший делает вид, что меня в упор не видит. Зато старший полосует таким взглядом, что без слов понятно, что единственное что ему сейчас хочется — это свернуть мне шею.
Правда, по наивности, которой у меня пруд пруди, я не воспринимаю его взгляды, как угрозу. Хотя следовало бы.
