Животное! Меня парализовало от такой наглости! От ухмылки этого невыносимого мужчины. Ещё никто не разговаривал и не вёл себя со мной таким развратным образом. Я, чёрт побери, Эмилия Милаева! И не позволю какому-то козлу лапать меня и целовать, как дешёвую девку.
Демонстративно вытерла ладонью свои губы, всем своим видом показывая, насколько мне противны его поцелуи. Его руки снова сжались на моей талии.
— Пусти! — говорю, а в голосе лёд.
— Заставь меня, девочка, — смотрит в глаза, а руки бесцеремонно опускаются ниже, сжимая мои ягодицы.
Я понимаю, для чего он всё это делает. Чтобы показать, то может, что имеет право! Вот только Наиль не учёл одного — я ему не позволю так с собой обращаться. Минутная слабость прошла.
Поднимаю правую руку, именно ту, на которую он надел кольцо, и со всей силы бью его по лицу. Руку тут же простреливает, от боли я вскрикиваю, а Наиль от неожиданности отходит от меня на шаг. Я с удовольствием отмечаю, как на его лице расплывается красное пятно от пощёчины.
Его глаза вспыхивают адским пламенем, а я, не отдавая себе отчёт в том, что делаю, поднимаю руку для второго удара. Но в этот раз мужчина перехватывает мою ладонь и сильно сжимает. Я прикусываю губу, чтобы не закричать. Но не от боли, от разочарования!
В этот момент открывается дверь кабинета, и на пороге появляется отец.
— Что здесь происходит?! — гремит его голос.
Я вздрагиваю и неосознанно делаю шаг ближе к Наилю Абрамову. Я прекрасно узнала эти нотки в голоса отца. Мужчина вопросительно приподнимает бровь, когда замечает, что я жмусь к его боку, словно заблудившийся испуганный котёнок.
— Мне кто-нибудь объяснит? Я всё ещё жду ответа!
— Свадьба будет через две недели, — сказал Наиль, полностью проигнорировав отца. Сказал для меня.
Я открыла рот от удивления. Две недели… Боже! Я не хочу. Я придумаю, как избежать свадьбы, клянусь!
Видимо, в моих глазах отразился немой протест. Наиль прищурил глаза, и его руки вновь сжали талию.
— Четырнадцать дней, Милаха, и ты станешь моей, — нагло ухмыляется.
А мне снова хочется залепить ему пощёчину.
— Я никогда не стану твоей, — прошипела в ответ. — Я лучше утоплюсь в ближайшей луже, чем добровольно тебе отдамся.
И прежде, чем я успела договорить, услышала позади себя чей-то смех. В ужасе обернулась назад, я и забыла, что у нас появились зрители.
Ко мне подскочил разъярённый отец и больно схватил за предплечье, едва не вывихнув сустав. Я не смогла сдержать вскрика.
