Так теперь он хочет, чтобы я как базарная девка кружилась перед ним?! Нутро такой лавиной ярости накрыло. Ненавижу! Всех их ненавижу! Хочу, чтобы они все сдохли и оставили меня в покое.
— Я не люблю повторять дважды. Я говорю — ты исполняешь, — произносит Наиль, и в голосе звучит скрытая угроза.
Наверное, привык, что каждое его слово выполняется беспрекословно.
Гордо поднимаю подбородок и вкладываю во взгляд всё своё презрение, всё отвращение и несогласие.
— А я тебе не выставочная лошадь, чтобы исполнять все твои прихоти! Не собираюсь выполнять то, что ты мне говоришь, — нагло и смело заявила я.
Я думала, что он ударит меня после этих слов, после моей дерзости. Но мужчина улыбнулся. По-настоящему улыбнулся, и от этого его лицо преобразилось.
— Ты сама вырядилась в эти тряпки? — неожиданно спрашивает, глядя на мое платье.
— Нет, отец сказал, что хочет видеть на мне этим вечером, — честно ответила.
— Не удивлён, — ухмыльнулся.
Этот мужчина... Мой будущий муж наводил на меня дикий ужас.
Он был огромным! Все эти бугрящиеся мускулы под одеждой… Ни один костюм не сможет сдержать его животную натуру.
Вот только он стоял у стены, прожигая меня взглядом, а в следующую секунду стоит возле меня. Я даже испугаться не успела, а он уже своей огромной ладонью нагло шарит по разрезу платья на ноге.
— Убери руки! — закричала я.
— Мои руки именно там, где им и место. Отец специально тебя так нарядил. Для меня. Ты моя, Милаха. Я могу делать с тобой всё, что захочу, — и, словно в доказательство своих слов, он опускает одну руку на моё бедро, а другой рукой обхватывает затылок и насильно прижимает к себе, впиваясь в губы поцелуем…
3
Я пытаюсь отпихнуть Наиля, но гору сдвинуть легче, чем его.
Я раньше целовалась несколько раз, было дело. Но предыдущий опыт не идёт ни в какое сравнение с тем, что происходит сейчас. Наиль не просто целует меня... Нет, он клеймит, наказывает, показывает, что он главный, что сильнее. Его щетина царапала мою кожу, я неосознанно открыла рот, и язык мужчины тут же ворвался внутрь.
А меня словно молнией ударило. Его вкус опьянял, а жар тела – подавлял. Его язык дотронулся до моего языка, и из меня вырвался удивленный вдох. Это было… приятно. Абрамов опустил руки на талию и сжал с такой силой, что стало больно. Это меня и отрезвило."
"Я сжала челюсть и цапнула этого мужлана за язык. Он хмыкнул и медленно оторвался от меня. Глядя мне в глаза облизал губы.
