– Гэ-Пэ! Миленький Гэ-Пэ! Я жду осени! До нее еще осталось семьдесят два дня, двенадцать часов и десять минут! – стонала дочка дяди Германа.
В безотчетном порыве она так часто целовала фотографию Гэ-Пэ, что у той треснула рамка. Если бедный Гэ еще не смылся с фотографии, то лишь потому, что она была неживой.
– У Пипочки море поклонников! Они наверняка заметили ее на групповом снимке моделей в еженедельнике «Российский водопроводчик»! Да и как ее можно было не заметить! Она же стояла в самой середине седьмого ряда! – сияла от счастья тетя Нинель.
Она давно уже завела особую папочку и собирала в нее все материалы о карьерном продвижении своей дочери.
Пока вершиной Пипиного успеха была обложка журнала «Телефишка». О том, что для принятия главным редактором верного решения Айседоре Котлеткиной пришлось послать в журнал группу армейского спецназа при поддержке двух вертолетов, а дядя Герман добавил от себя еще автобус налоговых инспекторов, нигде не упоминалось.
Купидончики прилетали не только от Пуппера.
В те июньские дни они шныряли над Москвой да и вообще над Россией с необычайной частотой. Именно этим объяснялось невероятное число влюбленностей, золотистым дождем посыпавшихся на многострадальные головы лопухоидов.
Как-то вернувшись после ночной тренировки, где они отрабатывали фигуры магического пилотажа по системе Дедала Критского, Таня обнаружила на дереве под своей лоджией купидончика. Скучая и дожидаясь их, амурчик от нечего делать пускал стрелы в окно генерала Котлеткина. Несчастный Котлеткин, утыканный невидимыми стрелами как еж, метался на кровати и звал во сне свою секретаршу.
"
"«Бедный! Наверное, снова диктует инструкцию о тщательном прожевывании солдатами и ефрейторами гречневой каши», – сочувственно думала его жена Айседора.
Увидев Таню, купидончик обрадовался и спрятал лук в колчан. Он вручил два конверта Тане, один Баб-Ягуну, получил причитающееся ему вознаграждение и улетел. Таня была уверена, что письма снова от Пуппера, но нет: первое оказалось от Ваньки Валялкина, а второе от Гробыни.
Таня решила начать со второго. Она была немало удивлена, зная, что Гробыня терпеть не может писать. Скорее уж позвонит по зудильнику, да и то кому-нибудь другому.
«Привет, сиротка!
Только не думай, что я по тебе скучаю, раз пишу. Просто непривычно как-то не видеть каждое утро твою физию. Да и грызться не с кем. Пробовала с родителями, так они сразу дрожать начинают. Тоска зеленая! Не надо было мне сгоряча в гарпию превращаться.
