– Караул! Чего вы все ждете? Она же меня залягает! – вскрикивал Горьянов, то и дело ударяясь об скамейку носом, который и так уже распух как груша.
Во время одного из скачков Горьянов разжал руки. Скамья взбрыкнула. Демьян жабой шлепнулся на пол. Скамейка навалилась сверху как дохлый гиппопотам. Кажется, ей льстила мысль по совместительству сделаться надгробным памятником. Подумав об этом, Горьянов издал леденящий душу вопль и поспешно уполз под кровать, спасаясь от твердых деревянных ножек взбесившейся мебели.
– Кондовус руализмус! – сказал Семь-Пень-Дыр, произнося отменяющее заклинание.
Скамейка замерла. Пень оглядел ее, ощупал ножки, проверяя, нет ли трещин, и остался доволен.
– Еще одного скинула. Кто следующий? Может, ты, красавчик? – сказал он, обращаясь к Жоре Жикину.
Жикин растерянно запыхтел и как-то совсем неуловимо отодвинулся к дверям.
– Вообще-то я не против. Но у меня сегодня свидание. Крайне важное! Не хочу явиться на него с носом, как у вас, – бойко сказал он.
Семь-Пень-Дыр потрогал свой раздувшийся нос. Таня сообразила, что Пень тоже успел поприветствовать им скамейку и теперь ради восстановления справедливости хочет, чтобы у всех распухли носы.
– Ага! Свидание у него! Назови хоть один день, когда у тебя нет свиданий или когда они не важные! Тогда я притащу тебя сюда и посажу на эту скамейку! Мы все договаривались, и теперь нечего отлынивать!
– Отстань! Ты псих! – огрызнулся Жикин.
Семь-Пень-Дыр нехорошо усмехнулся и прицельно плюнул в форточку.
"
"– Не отстану! Говори, когда у тебя нет свиданий, красавчик!
– Ладно! Сейчас! – Жора Жикин серьезно задумался и, достав записную книжку, стал ее пролистывать.
– Так… четверг есть… Пятница, суббота, воскресенье – тоже есть, – забормотал он.
Семь-Пень-Дыр подскочил и нетерпеливо вырвал у него книжицу.
– Да вы полюбуйтесь на это! У нашего красавчика каждый день по свиданию, а иногда даже по два… И как только успевает? Раздваивающего заклинания не применяешь, нет?.
. Ну-ка, ну-ка! Вот смотри, в среду на той неделе у тебя окошко!
– Нет, в среду у меня тоже свидание, – поспешно сказал Жикин. – Самое-самое важное! Настолько важное, что я его специально зашифровал. Видишь значок?
– Где значок? Ага! Скрещенные кости! Попытаюсь угадать, кто это может быть! Гробыня! В среду у тебя свидание с Гробыней!
Жикин обеспокоенно оглянулся на Гуню Гломова.
– Чушь! – выпалил он.
