Развивая успех, он подбежал к Поклеп Поклепычу, и все началось по новой:
– Дяденька, а дяденька! Скажите «Кувалдус отбрыкус»!
* * *– В игре, как это уже почти вошло в традицию, остался один только обездвиживающий мяч! Теперь лишь от него зависит, кто победит! Десять очков решат исход поединка! – захлебывался в словах Ягун. – Именно поэтому за обездвиживающим мячом сейчас ведется настоящая охота! Бэд-Фэт-Рэт, О-Фея-Ли-Я, Лоткова, Гроттер с Пуппером… Похоже, и мне пора подключиться!
Разогнавшись, Ягун промчался мимо Кэрилин Курло, опередил Пуппера, заложил красивый вираж и схватил обездвиживающий мяч… вернее, попытался схватить.
Мгновение спустя он уже несся вниз вместе с пылесосом.
Пылесос ударился о песок и раскрылся. Сам Ягун сумел повиснуть на платке-парашюте и теперь, невредимый, мчался по полю, спасаясь от санитаров с носилками.
– Я прям зверею! Позор на мою лопоухую голову! Меня шарахнуло собственным заговоренным пасом! Мяч-то еще никто не расколдовал после принца Омлета! Нет, вы видели такого осла? Я сам себя обхитрил! – кричал Ягун.
Неожиданно что-то происходящее наверху привлекло его внимание. Он застыл и, убедившись, что санитары за ним уже не гонятся, лег спиной на теплый песок, чтобы наблюдать за игрой, не задирая головы.
– Вы видели? Ничего не понимаю! Кэрилин Курло летит навстречу своему дракону и по доброй воле прыгает к нему в пасть. Кажется, это не впервые – она удивительно ловко сворачивается в клубок. Зачем Курло это сделала? Сдается мне, что… Да, так и есть! Это секретное оружие невидимок! После проглатывания Курло природные способности дракона к сглазу возросли в сотни раз! Даже у зрителей теперь трещат жилетки! Что же говорить о нас здесь на поле! Пылесос Гробыни Склеповой взрывается прямо в воздухе.
Хорошо еще, что рядом оказывается шейх Спиря. Тили-тили-те… Ой, мне тоже досталось! Да это же похлеще спаренного сглаздамата! К счастью, магия действует только на пылесосы – другие летательные инструменты все еще слушаются.
Давай, Танюха, докажи, что мы недаром ловили эти идиотские горошины у лопухоидов!"
"Таня пригнулась к инструменту. Она ощущала себя с контрабасом единым целым. Даже смычок, казалось, уже не был нужен ей, а лишь дирижировал неведомой мелодией, жившей у нее в груди. Клин, пике, ромб… Она словно рисовала по воздуху! Пеленг, кобра… Один маневр плавно перетекал в другой. Таня даже не задумывалась, что делает и как это называется.
