Если, конечно, не считать его разума.
– Я всегда знал, что Моцарту нельзя доверять… Он списывает мои гениальные концерты! Он не пьет вино! Он просто коварный негодяй! – жалуясь, забормотал магфордец.
– Отрезвонум нормаликус! – выбрасывая искру, резко произнесла Медузия.
Фудзий вздрогнул и, покачнувшись, стиснул виски руками.
– Спасибо. Это было вовремя. Я уже почти погиб, – благодарно проговорил он.
– Как он схватил вас? – спросила Великая Зуби.
– Точно не помню. Или нет, все было так. Я сидел у себя в комнате.
Хотел высвободить скрытую сущность из старинной китайской вазы, а тут дверь вдруг распахнулась. Я почти ничего не запомнил, только сообразил, что меня схватили… А потом снова этот безумный Сальери! Почему он подстерегает именно меня? В мире же так много телепортантов! – простонал Фудзий.
Спящий Красавец, двигавшийся куда быстрее атлантов, давно уже скрылся в лабиринтах Тибидохса, а неповоротливые гиганты все еще топтались в зале, давя столы, сокрушая стены и производя бессмысленные разрушения.
Заглушая остальные звуки, в углу рухнула колонна, подпиравшая лестничный свод. Завизжала Дуся Пупсикова. Шурасик бестолково выкрикивал заклинания, срабатывавшие совсем не так, как нужно.
По лицам богатырей-вышибал Усыни, Дубыни и Горыни струйками сбегал пот. Кости их трещали. Никогда еще им не приходилось удерживать такой груз.
– Сводус атлетус анаболикум! – крикнул академик Сарданапал.
Атланты перестали крушить столы и, повинуясь приказу, без особой охоты вернулись на прежние места, подперев своды.
Усыня, Горыня и Дубыня буквально скатились по лестнице.
– Ох-ох! Еле на ногах стою! Не хотел бы я быть атлантом! – пропыхтел Усыня.
– А я бы хотел быть мощным, как атлант, но не хотел бы работать атлантом, – уточнил Горыня.
Дубыня, как у него обычно бывало, тоже хотел изречь нечто столь же мудрое и фундаментальное, отчасти даже с завалом в гениальность, но дорогой порастерял все мысли и, крякнув, сел на пол.
Когда все уже было позади и гости задумчиво разглядывали разоренные столы, прикидывая, нельзя ли найти целый окорок или неразбившуюся бутыль, в зал вернулась Недолеченная Дама.
Она была без фаты и в самых расстроенных чувствах.
– Смылся, охмуритель несчастный! Удрал в Заколдованный лес! Ну ничего, он у меня не отвертится! Я подожду, пока он вернется, поймаю его и все-таки буду счастлива! Что вы встали? Радуйтесь, пейте, ешьте! Да будет пир во время чумы на развалинах моего будущего! – с надрывом сказала она.
