– Хилая отмазка! Лучше я помогу ему сглазить билеты! У меня сглазы круто выходят! Вот будет прикол, если у всех белых котлы полопаются! – вызвалась Гробыня.
Она повернулась спиной, выбросила красную искру и, прошептав заклинание взломщика Туманус прошмыгус, просочилась сквозь дверь.
А еще секунду спустя до слуха донесся ее вопль.
– Что случилось? – крикнула Лиза Зализина.
– Он… Его больше… Позовите кого-нибудь из взрослых! СКОРЕЕ! – Голос Склеповой едва можно было узнать.
Слышно было, как лопнула искра, которой Гробыня снимала запирающее заклинание.
Все ворвались внутрь. В воздухе висел жаркий едкий пар. Крысиная жилетка профессора Клоппа валялась на полу. На жилетке лежал толстый розовый младенец и играл с бронзовой ложкой на цепочке.
– А это кто такой? Еще одну сиротку подбросили, вроде нашей Гроттерши? – подозрительно спросила Рита Шито-Крыто.
– Не выступай! Ты что, не видишь – это же Клопп! Смотри, вот и третий глаз у него на затылке! – прошептал Кузя Тузиков.
Верка Попугаева и Дуся Пупсикова, так и не отважившиеся войти в класс и маячившие на пороге, заголосили и, на бегу впадая в истерику, помчались за преподавателями.
Несколько минут спустя в класс почти одновременно ворвались Сарданапал, Тарарах, Медузия и Зубодериха. Последним примчался запыхавшийся Поклеп, начавший с того, что выгнал из класса всех любопытных."
"Захлопнув за ними двери, он поднял с пола откатившееся яблоко и осторожно понюхал место надкуса.
– Молодильное! – сказал он. – Причем недозрелое! Эти самые опасные! Интересно, кто его так?
Младенец загулил и засунул себе в рот большой палец на ноге.
Было очень сомнительно, что у него удастся что-то выведать.
– А если Клопп сам решил омолодиться? Между нами, мальчиками, старикану давно пора было в починку! Из него едва песок не сыпался, – предположил бестактный Тарарах.
Доцент Горгонова щелчком отогнала кобру, раздвоенным языком щекотавшую ей ухо. Кобра от обиды вновь превратилась в прядь волос.
– Омолодиться за пять минут до экзамена, уже разведя огонь под котлами? Не самое подходящее время.
Скинуть лет сто-двести одно дело, но превращаться в младенца?! На Клоппа это не похоже! – сурово сказала она.
– Тогда другая идея. Положим, он решил скинуть пару десятков лет и откусить самую малость. А потом раз – и переборщил! – сказал Тарарах.
– Исключено! Зигмунд преподавал яды и зелья, а это уже кое о чем говорит. Он прекрасно рассчитывал дозы. Сомневаюсь, чтобы он мог так опростоволоситься.
