Про Китовраса она знала неплохо, например то, что он был кентавр, а вот с Кострубонькой дело обстояло хуже. Если она что-то и помнила, так только то, что его нужно все время задабривать.
Ванька Валялкин, которому достался Анчутка, ухитрился забыть все заклинания от него и делал Тане умоляющие знаки. Таня понимала, что ему нужно, но не могла подсказать. Медузия, не поднимая головы от журнала, наложила на нее немотный сглаз. Когда же Таня попыталась перебросить Ваньке записку, комок бумаги вспыхнул и обратился в пепел.
– Гроттер, после экзамена уберете за собой мусор, а теперь ступайте отвечать! Только не наступите на Демьяна! – сказала доцент Горгонова.
Таня встала и, глядя себе под ноги, пересела на стул перед преподавателем, с которого только что сползла большая лохматая сороконожка.
– Горьянов! Приползешь на пересдачу послезавтра, тогда, возможно, я и сниму с тебя сглаз! – напутствовала сороконожку Медузия.
Демьян, не знавший всех тонкостей Пихалуса экзаменостиса, скрылся за дверью."
"– Когда-нибудь я доберусь до джинна Абдуллы, и он об этом пожалеет.
Просила же поставить блокировки! – задумчиво сказала Медузия. – Ну-с, Гроттер, что там у нас с Китоврасом?
Таня откашлялась и начала отвечать. Горгонова внимательно смотрела на нее, и у девочки отчего-то создавалось впечатление, что Медузия слышит ее слова прежде, чем они вылетают у нее изо рта.
В результате Таня, споткнувшаяся-таки о Кострубоньку, но по случайности выплывшая, получила четверку с натяжкой. Ваньке же пришлось удовольствоваться трояком.
– Ничего, на ветеринарной магии отыграюсь! Я уже вызубрил все про сирен, фараонок, керинейскую лань и Огненного Змея. И про Стрефила, кстати, тоже, – утешая себя, заявил он Тане.
– А кто такой Стрефил?
– Вроде как царь всех птиц. Живет на острове посреди моря. Тарарах уверяет, что не знает, как его лечить, потому что за пять тысяч лет тот ни разу не заболел, – сказал Ванька.
– Кошмар! Никакого уважения к ветеринарным магам! Вот и возись после этого с одними сиренами да потухающими драконами! – посочувствовала Таня.
Они отправились в Зал Двух Стихий и пообедали. Так как во время экзаменов все освобождались в разное время, скатерть им перепала относительно приличная – картофельно-сосисочная. Разумеется, это были не блины с шоколадной начинкой, но все же и не манная каша. Вечно голодный Ванька съел тридцать две сосиски и четыре тарелки картошки и запил все тремя литрами компота, что резко подняло ему настроение.
