Однако теперь, когда группировка МЧС насчитывала тридцать человек, и у всех были лопаты, работа двигалась гораздо быстрее.
– Остановились, – скомандовал руководитель отряда спустя десять минут после начала работы.
– Почему? – жалобно спросила стоящая в стороне Эмилия. – Надежды больше нет?
– Минута тишины, – строго и ласково одновременно объяснил спасатель. – Всем замолчать и не двигаться.
– Минута тишины, но почему? – не унималась девочка.
Айгар подошел и обнял дочь за плечи.
– Так принято, – сказал он негромко.
– Время от времени прекращать работы, чтобы послушать, не доносится ли из-под снега какой-нибудь шум. Так можно услышать голос или еще какой сигнал от выживших. Понимаешь?
– Да, понимаю.
– Вот и хорошо.
Патриция так напряженно вслушивалась в звенящую тишину застывшей ночи, которую не нарушал даже окончательно стихший ветер, что у нее заложило уши. Из-под гигантского сугроба не доносилось ни звука.
– Продолжаем, – скомандовал главный спасатель, и все мужчины, как по команде, отмерли и снова принялись копать.
Работа, монотонная, тяжелая, безрезультатная продолжалась несколько часов. Приехала еще одна бригада спасателей, потом еще одна. По подсчетам Патриции, к четырем часам утра завал разгребали уже около ста двадцати человек. Каждые четверть часа повторяли минуту тишины, но по-прежнему из-под завала не доносилось ни звука. Каждый раз люди замирали в немой надежде, но она оказывалась тщетной.
Патриция видела, что Эмилия почти не держится на ногах. Девочка замерзла, и ее била довольно крупная дрожь.
"
"– Кайди, почему вы не уведете девочку в дом? – тихонько спросила Патриция рыжеволосую женщину, которая периодически отлучалась, видимо, чтобы проведать сына, но каждый раз возвращалась и обнимала дочь.
– Потому что она не уйдет, – так же тихо ответила Кайди. – И это аморально – заставлять ее силой. Понимаете, бывают такие ситуации, когда физические чувства – холод, боль, возможность простудиться и заболеть ангиной – не имеют никакого значения. Вы здесь, вам тоже холодно, но вы то и дело приносите спасателям чай и бутерброды.
И все мужчины здесь, копают наравне с теми, для кого это работа. Потому что это нормально – не думать о себе и помогать другим в экстренной ситуации. Моя дочь подружилась с этим мальчиком, с Игорем, – имя она произнесла с некоторым трудом, – и я не могу запретить ей горевать. К сожалению, это все, что я могу сделать.
– Вы чудесная, – искренне сказала Патриция. – И вы правы, конечно.
