Патриция, не открывая глаз, протянула руку к стойке, перед которой стояла, погладила кончиками пальцев пластиковую поверхность лыжи, которая была, разумеется, совершенно сухой, в отличие от тех стоявших в коридоре лыж марки Bogner, которые почему-то оказались все в снегу прошлой ночью, точнее, ранним утром, когда никто, казалось, не выходил из дома."
"– Аркадий Петрович катался на своих лыжах! – выпалила она, распахнув глаза. – Прошлой ночью он выходил из дома и брал лыжи. Он вернулся в районе пяти утра и проскользнул в свою комнату так, чтобы его никто не заметил.
– Откуда ты знаешь?
– Я рано проснулась и спустилась вниз. В гостиной никого не было, а потом раздался странный звук, будто кто-то крался, пытаясь остаться незамеченным. Я испугалась непонятного звука и выскочила в коридор, а там стояли мокрые лыжи, на них налип снег, и он падал, образуя лужицы на полу. Это были лыжи марки Bogner. Я случайно обратила на это внимание, но почему-то запомнила. Павел, ты прав. Аркадий Петрович действительно очень странно себя ведет.
Он соврал про лыжи, сказал, что не умеет кататься, практически не выходил из комнаты днем, но куда-то уходил ночью. И брал с собой лыжи.
– Триш, – Павел вдруг рассмеялся. – Три минуты назад ты уверяла меня, что нестыковки в рассказе нашего знакомого могут быть случайными и на их основе нельзя делать далеко идущие выводы. А сейчас ты считаешь странной обычную лыжную прогулку, пусть даже и совершенную под покровом ночи. Если Аркадий Петрович маялся метеочувствительностью, а потому проспал весь день, то он вполне мог проснуться ночью и решить подышать свежим воздухом.
Кроме того, если он действительно новичок, а я просто ошибся, и его навороченные лыжи не говорят ни о чем, кроме его финансового благосостояния, то он вполне мог попробовать их обновить в темноте, без посторонних и, возможно, насмешливых глаз. Мне почему-то кажется, что Аркадий Петрович – человек довольно застенчивый.
– Может, ты и прав, но мне все это не нравится, – жалобно сказала Патриция. – Мне вообще не нравится сгущающаяся вокруг атмосфера.
Она какая-то тревожная, как будто все что-то скрывают. Как Федор Игнатьевич сегодня сказал, «нехорошие дела на базе творятся».
– Даже если кто-то что-то и скрывает, – сказал Павел, голос которого вдруг зазвучал неестественно, фальшиво, и чуткое ухо Патриции тут же это отметило, – то ничего страшного. Как говорится, жертв и разрушений нет. Никто не пострадал. А значит, надо просто выбросить из головы всякие глупости.
