– Паша, пойдем, – Патриция потянула его за руку."
"Патрисия тоже терпеть не могла пьяных, это неприятие таилось где-то на генном уровне, она и сама почти не пила, потому что не любила поднимающуюся даже от пары бокалов внутри муть, и других оставляла наедине с плещущимся внутри алкоголем.
– Пойдем, скажем Ирине, пусть она его заберет.
– Ирку не трожь! – взревел вдруг Девятов. – Она не виновата. Ни в чем не виновата. Все я. Сам. Один.
– О чем он говорит? – шепотом спросила Патриция у Павла. – Ты понимаешь?
– В данный конкретный момент понятия не имею, – признался тот.
– Но в том, что это существо способно испытывать вину, несомненно, кроется что-то новое. До сего момента он производил впечатление совершенно бездушной скотины.
Патриция вспомнила мохнатые руки на своей груди и содрогнулась от омерзения. Все-таки Олег Девятов действительно производил впечатление крайне неприятного человека.
– Давай уйдем отсюда, – попросила она. – Мне неприятно быть этому свидетелем.
– И валите, – пьяно сообщил Девятов.
– Хотя нет. Лучше я уйду.
Он слез с табурета, на котором сидел, не забыв прихватить практически пустую бутылку, прошел мимо них, задев Павла плечом, отчего тот отшатнулся, словно к нему прикоснулось чудовище, два раза ударился о дверной косяк и вывалился наружу, оставив дверь в прокатный пункт открытой.
– Ну и что нам теперь делать? – растерянно спросила Патриция. – Не можем же мы уйти, оставив все нараспашку. Наверное, надо все-таки позвать Ирину.
Может, ты покараулишь, а я сбегаю.
– Подожди, – Павел схватил ее за руку. – Во-первых, он же как-то сюда попал, так что, скорее всего, ключи где-то здесь. Нужно просто их поискать. Тогда мы просто запрем дверь и отдадим ключи Ирине.
– Логично. А во-вторых?
– А во-вторых, есть смысл все-таки сделать то, зачем мы сюда пришли – выбрать тебе лыжи на завтра. А уже потом искать ключи и запирать дверь или звать Ирину Девятову. Терпеть не могу оставлять планы невыполненными, даже если они столь незначительны.
Пожалуй, с этим подходом Патриция Леман была согласна. Вслед за Павлом она прошла к стройным рядам лыж, выстроенным вдоль дальней стены. На ее непросвещенный взгляд, лыжи были все одинаковые. Ну, только если размерами ботинок отличались. Да еще цветом.
– И как их выбирают? – почему-то шепотом спросила она у Павла. – Неужели между ними есть какая-то разница.
– Разумеется, есть, – с легкой нотой превосходства в голосе ответил он.
