Чужое счастье, поселившееся за стенкой, смущало ее, поэтому на какой-то пустяшный вопрос Кайди она ответила холоднее, чем собиралась. Рыжевласка посмотрела недоуменно, но ничего не сказала. Воспитание, что тут скажешь.
Снег наконец прекратился, и со двора доносилось жужжание маленького трактора – Олег Девятов чистил дорожки.
– Трассу к завтрашнему утру расчистят? Как вы думаете, Ирина? – спросил Павел. – Если помощь нужна, то я готов. Жалко время терять, и так два дня псу под хвост, только один раз покатался, а половины отпуска уже и нет.
Вы скажите мужу, я умею с ратраком управляться, подсоблю, если нужно.
– Нет, спасибо, – откликнулась хлопочущая у плиты Ирина. – В темноте, понятное дело, никто заводиться не будет, но утром ребята приедут, расчистят все за пару часов. Думаю, к десяти утра все склоны уже в порядке будут. Максимум к одиннадцати. Прогноз благоприятный, так что накатаетесь. Кто не уедет.
Последняя фраза звучала непонятно, потому что время пребывания на турбазе не подходило пока к концу ни у кого из гостей.
Впрочем, Карина сегодня с утра грозилась уехать, так, может, Ирина имеет в виду ее.
– Ладно, – Павел покладисто кивнул, – я как лучше хотел, но если помощь не нужна, то навязываться не буду. Триш, а ты пойдешь завтра кататься?
Вопрос застал Патрицию врасплох. Признаться, еще пару часов назад она была уверена, что больше никакая сила не заставит ее снова встать на горные лыжи. Сейчас же она вдруг представила колкий ветер на своих щеках, скрип снега под лыжами и засомневалась.
– Я бы попробовала еще раз, – призналась она. – Вот только боюсь, что у меня опять не получится. А падать не хочу.
– Не упадешь, – пообещал Павел, и почему-то это прозвучало очень интимно, как будто он только что во всеуслышание заявил, что обязательно на ней женится. – Я буду тебя страховать. Ну, куда это годится – первый раз в жизни приехать на горнолыжный курорт и ни разу не съехать со склона.
Хлопнула входная дверь, и в комнату ввалился Айгар, которого, похоже, все это время действительно не было в доме.
Интересно, он до сих пор с Федором Игнатьевичем разговаривал?
– Ну как? – коротко спросила мужа Кайди.
– Трудно, – ответил он. Лицо у него было непроницаемое, словно кто-то невидимый задернул изнутри шторку. – Пойду душ приму.
– Ужинать будешь?
– Пока не знаю.
Пожалуй, этого короткого, еле слышного диалога никто и не услышал, кроме Патриции, чей внутренний локатор был чутко настроен на эту семью. Почему? Она и сама не знала.
