Мягкий ворс коврового покрытия надежно защищал его от поломки, но все же Патриция ругнула себя за небрежное отношение к вещам – она была аккуратисткой и беспорядка не любила. Интересно, сколько она спала?
Часы показывали седьмой час, в Москве, значит, разгар трудового дня. Хорошо, что она выспалась, для борьбы с джетлагом полезно. Что ж, значит, так тому и быть. Интересно, а что делают все остальные?
Патриция встала с кровати, пригладила взлохмаченные со сна волосы, влезла в тапочки и открыла дверь в коридор. Внизу, в гостиной, тоже что-то бормотал телевизор.
– Ты понимаешь, что твой муж – подлец? Ты живешь с подлецом и не уходишь от него, а значит, и на тебя падает вся степень его подлости.
– Пожалуйста, отстаньте от меня.
– Нет, я не отстану. Я пытаюсь понять, почему ты от него не уходишь? Ты не замечаешь, как он лапает других женщин? Ты слепая? Только сегодня он сначала домогался этой чопорной девицы Патриции, а потом с удовольствием проводил время со вздорной бабенкой Кариной.
– Что вы придумываете?
– Я не придумываю, я видел это собственными глазами, вот как сейчас тебя.
Они стояли и разговаривали, и щеки у этой Карины были как у тебя сейчас, точь-в-точь помидор.
Так это был не телевизор. Внизу спорили Ирина Девятова и тот самый Эдик, который утром стал свидетелем ее, Патриции, позора и вступился за нее. Значит, она – чопорная девица. Все ж лучше, чем вздорная бабенка, конечно.
– Меня не интересует, что вы видели, – голос Ирины был негромким, но в нем явно слышались приближающиеся слезы.
И что этот Эдик к ней пристал?
– А зря не интересует, – голос собеседника стал назидательным. – Еще раз повторю, что если ты не знаешь о том, что он творит, то, значит, ты дура. А если знаешь и ничего не предпринимаешь – такая же мерзавка, как и он.
– Не смейте меня оскорблять.
– Еще раз спрашиваю тебя, зачем ты с ним живешь?
– Он – мой муж, у нас двое детей, и я его люблю, – теперь в голосе Девятовой звучали не слезы, а вызов. – Да, он не идеален, но в этом мире все неидеальны.
Олегу многое в этой жизни пришлось пережить, ему доводилось терять, начинать все с нуля, но он выстоял, справился. В том числе и благодаря тому, что я была рядом, всегда его поддерживала. Он не подонок и не мерзавец, как вы изволите считать, ему просто нужна разрядка, выпуск пара, и он делает это так, как умеет."
"– Адвокат дьявола, – усмехнулся ее собеседник. – Вот как это называется. Ты – адвокат дьявола, дорогуша, какие бы индульгенции себе не выписывала.
