Сидел спокойно, ни за что не хватался, в руках держал лыжи с палками и вообще вел себя как заправский горнолыжник, которым, собственно говоря, и являлся. Его спокойной уверенности Патриция немного завидовала.
– А как вас близкие зовут? – спросил вдруг он. – Честно говоря, ваше имя звучит несколько необычно для российского уха.
– Близкие? – не поняла она.
– Ну, родители или муж.
– У меня нет ни родителей, ни мужа, – довольно сухо сообщила она, потому что тема эта была довольно болезненна, хотя с годами уже не причиняла такой боли, как раньше.
Патрицией меня назвал папа и звал всегда полным именем, потому что оно ему очень нравилось. Мама и бабушка предпочитали вариант Пат, брат дразнил Тришкой, словно я соседская собачонка. Друзья называют по-разному, кто Пат, кто Триш, муж использовал первый вариант, пока мы с ним не развелись. Некоторые предпочитают полное имя. Я привыкла, поэтому мне все равно.
– Можно звать вас Триш? Мне это напоминает английский детектив, – улыбнулся он.
– Любите детективы? Я тоже, – оценила Патриция, – зовите, как хотите.
– С вашими родителями что-то случилось? – спросил собеседник. – Про развод с мужем я уже понял.
– А вы довольно бесцеремонны. Да, родители умерли. Так уж случилось, что один за другим. Довольно давно. Остался брат, но мы с ним не особо близки.
– Когда я остался один, это оказалось тяжело, – признался вдруг Павел, и Патриция с изумлением посмотрела на него. Подобных откровений она не ожидала. – Моя бесцеремонность связана с тем, что мне до сих пор интересно, как реагируют на трагедию, унесшую их близких, разные люди.
Я оказался не готов.
– У вас тоже умерли родители?
– Нет, родители, к счастью, живы. Хотя отношения у нас с ними тоже не очень хорошие. Я потерял жену, и вот уже шесть лет никак не могу с этим смириться. Несчастный случай.
Патриции хотелось спросить какой, хотя, в принципе, она не была любопытной. Просто что-то в мгновенно ставшем неподвижном лице собеседника заставляло обратиться за пояснениями, но она не успела, потому что подъемник добрался до верха.
Вслед за Павлом она дошла до склона, где Павел наклонился и начал пристегивать лыжи.
– Точно не хотите попробовать?
Она отрицательно покачала головой.
– Тогда ждите меня здесь. Если решите уехать вниз, то дайте знать, чтобы я вас не искал. А то могу решить, что вы свалились с горы.
– Я подожду. Это долго?
– Спуск с горы две минуты, – засмеялся Павел. – Потом дойти до подъемника и подняться наверх, это еще минут пять.
