– Кайди, у вашего сына наваждение. Боюсь, всем снова придется тащиться в дровяной сарай.
Патриция вспомнила о припрятанной ею и Павлом лопате, то есть, разумеется, скрепере. Что-то за душераздирающими откровениями последнего часа она даже про него позабыла. Почему Павел молчит про найденный скрепер, с помощью которого могли подрезать снежный пласт на склоне? Почему не говорит, что Федора Игнатьевича могли убить потому, что он видел, кто именно этот скрепер брал?
Патриция в очередной раз вдруг подумала, что совсем ничего не знает о Павле, человеке, который целовал ее у оленьей фермы, но только для того, чтобы заставить других уйти, не обращая внимания на прислоненную к стене широкую лопату.
– Ты хочешь сдавать бутылки, сынок? – ласковый голос Кайди ворвался в ее мысли, заставив в очередной раз отвлечься.
Так вот в чем дело. Мальчик, оказывается, ратовал за раздельный сбор стеклотары и необходимость сдавать бутылки, а вовсе не сдувать опилки. Что ж, если бы не логопедические проблемы юного сэра, пожалуй, скрепер они бы с Павлом не обнаружили.
И все-таки почему он ничего никому не рассказывает?
Полностью удовлетворенный словами матери мальчик забрал налитый ему стакан сока и зашагал по лестнице обратно в свой номер, где его ждала сестра. Надо признать, дети у Ратсеппов были воспитаны просто идеально.
– А скажите-ка, любезный, – снова обратился Сергей к Павлу. В его тоне чувствовались издевка и раздумье одновременно, – а не было ли у вас причины так остро ненавидеть Олега Девятова, чтобы желать ему смерти?
Павел снова стал бледен, как лежащий за окном снег.
Вся кровь отхлынула от его лица, и сейчас он выглядел гораздо старше своих тридцати шести лет. Сейчас он был похож на глубокого старика.
– С чего вы это взяли, Сергей?"
"– С того, что вы испытываете глубокую, практически рефлекторную ненависть к врачам, – сообщил тот, – я еще в первый день это заметил. Вас прямо передернуло, когда я сказал, что работаю врачом. И вы не давали осмотреть ногу Патриции, когда она упала на склоне, и постоянно рассуждаете о врачах-убийцах.
А Девятов потерял практику, когда убил одну из своих пациенток. Проводил операцию в пьяном виде и убил. Конечно, вы, Павел, можете сказать, что не понимаете, о чем я говорю. Но что-то мне подсказывает, что все вы понимаете. Как сказала уважаемая Кайди, я знаю жизнь. Так что, Павел, кем приходилась вам жертва пьяного Девятова? Матерью? Сестрой?
– Женой, – тихо сказал Павел. – Олег Девятов шесть лет назад убил мою жену.
