– Получилось? – коротко спросил Павел. Челюсти его были так плотно сжаты, что на щеках ходили желваки. Похоже, из рассказа Айгара он вынес что-то личное. Что ж, бывает."
"– Нет, – так же отрывисто ответил Айгар. – Разумеется, Олег меня не узнал. Несколько дней я выжидал, что он вспомнит если не девичью фамилию матери, то хотя бы черты ее лица, потому что я довольно сильно на нее похож. Но нет, он не замечал ни меня, ни потрясающего внешнего сходства Эмилии с его старшим сыном, Игорем. Кстати, то, что он назвал сына моим именем, меня немало заинтриговало, мне хотелось верить, что он все-таки сожалеет, что лишился брата, так с ним поступил.
Но наш единственный разговор, состоявшийся вечером, накануне схода лавины, рассеял все иллюзии. Имя Игорь мальчику дала наша мама. Она, похоже, единственная, пусть и молча, но страдала оттого, что меня потеряла. Разумеется, Олег так никогда и не признался, что меня оговорил, так что родители ушли из жизни, по-прежнему убежденные в том, что я – вор.
– Он не раскаялся? – тихо спросила Карина.
Вернее, не спросила, а констатировала факт, как будто была уверена в том, что раскаяться Олег Девятов не в состоянии.
– Ни капли. Он сказал, что украденные деньги помогли ему в Москве, и это он тогда здорово придумал. А я оказался слабаком, не смог просто выдержать травлю. Он не был рад меня видеть. Ему было неинтересно узнать побольше о своих племянниках. Пообещал показать могилу родителей, много пил и матерился. Он был совсем чужим. Незнакомцем.
Того, молодого, Олега я так и не простил, а до этого, потертого и побитого жизнью, мне не было никакого дела. Я не простил, нет. Но я отпустил. Я понял, что могу вернуться домой и жить дальше без сожалений о прошлом. И да, я его не убивал.
– Айгар, вы были знакомы с Федором Игнатьевичем?
– Да, он работал вместе с моей мамой, бывал в доме. И в отличие от Олега, когда я появился здесь, сразу меня узнал.
– Вас это расстроило? Напрягло? Напугало? – спросил Павел.
– Нет, ни капельки, – пожал плечами Айгар.
– Я все равно открылся Олегу и после схода лавины понимал, что то, что я тоже Девятов, рано или поздно откроется. Кайди, моя жена, всегда говорит, что невиновные люди не должны ничего скрывать, вот я и не собирался хранить свою тайну. Именно потому, что ни в чем не виноват. В полиции я дал все объяснения, и меня отпустили, попросив пока не уезжать из Красноярского края. Дело в том, что на время убийства Федора Бабушкина у меня алиби.
