То-то же!
— Это ничего не значит.
Боже. Мне плохо! Очень плохо!
— Может, она лечится где-нибудь. Или отдыхает на каких-нибудь морях. Или бизнес у нее свой в столице. Да мало ли!
— А я так тебе скажу, Оля. Был бы у них счастливый брак, он не сидел бы здесь в одиночку. Может, не он. Может, жена его детей иметь не хочет. Или не может. Жена не стена, в конце концов. Подвинуть можно. Не в средние века живем. Развод дело привычное в наше время. А ты… Ты счастлива будешь.
— Вот уж нет!
Срываюсь.
Изо всех сил ударяю кулаком по стене.
Ноготь ломается прямо до мяса.
— Не смейте. Слышите. Не смейте вот так… Я сама как-нибудь со своей личной жизнью справлюсь! И нет у меня ничего с Рогожиным! И никогда не будет! Точка! А сердцем ребенка я играть вам не позволю!
— Ну хорошо. Хорошо. Прости меня, Оля. Я ведь как лучше хотела. Ну?
— Просто. Никогда больше так не делайте! И Марточку ни с кем не отпускайте без меня! Даже с Василием. И еще. Ира Олеговна. Очень вас прошу. Не говорите Рогожину, что я мать Марточки! Пожалуйста!
— Хм…
Ира Олеговна прищуривается.
Начинает сканировать меня взглядом. Как когда-то в детстве. Она всегда умела безошибочно определить, кто нашкодил.
— Ладно, Оля. Не скажу. Но… Кажется, я не так уж и не права… А говоришь нет у вас ничего!
— Хорошего точно ничего. Он тиран и деспот!
— Ну-ну. Посмотрим, — Ира Олеговна постукивает пальцами по стене.
— Кстати. А вон и его машина. Зря ты волновалась. Приехала наша Марточка!
Я резко прячусь на стеной, делая Ире Олеговне выразительные страшные глаза.
Она кивает, понимая, и быстро идет вперед. Навстречу Рогожину и Марточке.
Осторожно выглядываю из-за стены.
Странные, противоречивые чувства пламенем и льдом проносятся внутри. Замораживают и обжигают прямо на физическом уровне!
— Они заходят вместе. Вернее, не так. Рогожин несет на себе явно утомленную поздним временем и впечатлениями Марточку.
А она… Она буквально висит на его шее. Крепко обнимает одной рукой. А другой еле удерживает огромного серо-белого плюшевого кота…
Боже! Как же они сейчас похожи!
Сердце замирает.
Какой вообще был шанс на то, что они когда-нибудь встретятся!
Вместе с ними в приют залетает морозный свежий воздух. Какое-то странное ощущение праздника. Многие дети тоже возвращаются. Со смехом и шумом. Их приводят обратно горе-отцы.
Но я никого не вижу. Мне кажется, что Фил и Марта становятся необычайно высокими. Выше всех.
— Ну же, малыш. Просыпайся.
