С легкой хрипотцой… Такой же, как и тогда… Целую жизнь назад…
— Это очень опасный отель, как я вижу…
Его голос проносится мурашками по спине.
Срывает дыхание.
А руки…
Руки уверенно скользят по моим бедрам…
Как когда-то… Как будто не было всех этих лет…
Черт!
До слез кажется, что не было!
Что все окажется сейчас лишь сном…
Его губы близко… Так близко, что я уже чувствую этот трепет в груди. Он не забылся. Тот самый. До мурашек. За секунду, за миг до того, как эти губы накроют мои…
Мы замираем.
Врезаемся друг в друга глазами… И только два сердца рвано ударяют по ребрам в тишине…
— Фил…липп Станиславович, вы здесь?
Идеальная помощница снова вламывается без стука.
— Да, Вика. Здесь. Заходи.
Фил отпускает меня.
Жар, который только что огнем опалял кожу, превращается в холод. Как и сам Филипп. Снова собранный. По-ледяному спокойный. Отстраненный и чужой…
А я покачиваюсь. Голова кружится. Но хорошо, что удерживаюсь на уверенных каблуках.
— Это что? Номер еще не готов?
Идеальная помощница кривит свой идеальный носик.
Окидывает меня презрительный недовольным взглядом.
— Филипп Станиславович. Я не понимаю. Зачем вы здесь вообще остановились? Дел у вас тут никаких. Приходится переносить важные встречи. Если хотите немного разгрузиться и устроить себе пару дней отдыха, я прямо сейчас закажу билеты в любой точке мира. На курорте каком-нибудь. У моря. Где жарко и сервис… Приличный, одним словом сервис. Филипп…
— Вика. С каких пор мои решения обсуждаются?
Черная бровь Фила резко взлетает вверх.
А само лицо остается каменным.
А у меня сердце замирает.
Такой же жест и у моей малышки! Как я раньше не понимала, что это в точности его повторение? Когда я ей что-то запрещаю или отправляю спать пораньше… Или когда говорю, что кашу нужно съесть обязательно всю…
Марточка не капризничает. Она молчит. Даже не кривит губы, как другие детки.
Только вот ее лицо превращается в ледяную маску, а бровка точно так же взлетает вверх. Крайняя степень недовольства у моей малышки!
Ну да.
Не видела этого сходства. Потому что мне Фил чаще улыбался! А каменного лица у него не было никогда! Кроме того, нашего самого последнего разговора. Который вырвал мне сердце из груди.
— Простите, Филипп Станиславович. Просто я подумала…
— Виктория.
Рогожин сжимает челюсти.
— Документы подготовила?
— Да, Филипп Станиславович. Все готово. Еще раз простите. И… Как вас?
Идеальная поворачивается ко мне.
