Воздух вокруг нас густой, искрит. Того и гляди, поднесешь спичку, и полыхнет. Обычно все наши подобные пикировки заканчиваются в спальне, но сегодня у меня нет такой цели. Сегодня я хочу добиться правды.
Вот только глаза Ромы уже опасно блестят. Он ошибочно считает, что я специально провоцирую его. И мгновенно меняет тактику поведения.
Муж вальяжно разваливается на стуле. Коварно улыбается и скользит хищным взглядом по мне, цепляясь за декольте. Весь его вид говорит: ну, продолжай. Рома сейчас напоминает кота, который разрешает мышке немного потрепыхаться, прежде чем окончательно ее поймать.
– Ты такая сексуальная, когда злишься и ревнуешь…
– Ты представлял ее интересы в суде? – делаю вид, что не услышала его комплимент и продолжаю гнуть свою линию.
– Ну, ты серьезно? – Рома качает головой и устало вздыхает. – Ника, ты представляешь, интересы скольких человек я, как прокурор, представлял в суде за эти семь лет? Несчетное множество. А сколько ко мне приходит на прием для решения своих проблем? Столько же.
Я не запоминаю их лиц и фамилий.
– Тогда…
Но муж вскидывает ладонь, привлекая внимание официанта.
– Принесите счет, пожалуйста, – возвращает полыхающий взгляд ко мне. – Нет у меня никого, Вероник. Нет и быть не может. Я жену люблю.
Видимо, на моем лице написаны все сомнения и недоверие, на что Рома поджимает губы. Ведет подбородком, и вот он снова сдержанный и строгий прокурор Роман Доронин.
– Пойдем, моя ревнивица, – муж поднимается со своего места, расплатившись картой по счету.
Протягивает мне руку и терпеливо ждет, когда я вложу свою ладонь. – Докажу, почему у меня нет и быть не может любовницы.
Поджав губы, все же позволяю Роме помочь мне подняться. Он, не выпуская моей ладони, гордо пересекает зал и ведет к гардеробу. Как обычно, помогает надеть пальто и качает головой на то, что я снова без шапки.
На улице я иду к своей машине. Вернее, успеваю сделать шаг в ее сторону. Как Рома бесцеремонно дергает меня за руку и впечатывает в свою каменную грудь.
– Что ты…
– В таком нервном и взвинченном состоянии ты за руль не сядешь, – отрезает муж. Как приговор вынес, который обжалованию не подлежит. – Садись, – раскрывает пассажирскую дверь своего кроссовера. – Завтра возьмешь мою машину, а я поеду на такси. Садись, – легонько хлопает меня по ягодице, подгоняя. – Давай скорее, продует.
Аккуратно забираюсь в салон и сразу же пристегиваюсь. Рома обходит капот, занимает водительское место.
