Прошлой ночью она совсем мало спала, а сегодняшний день оказался богатым и на прогулки на свежем воздухе, и на встречи с разговорами. Лику клонило ко сну, и она раз за разом зевала все шире.
– Я пойду, Антош, – сказала она, вставая. – А то у меня сейчас рот порвется.
– Я тебя провожу.
– Да не надо меня провожать, – запротестовала Лика. – Тут идти-то пять минут. Я уже, если ты не заметил, достаточно взрослая девочка, так что доберусь. Вот только посуду помою.
Она составила тарелки друг на друга, пошла с ними к раковине и вдруг замерла как вкопанная.
Рядом с раковиной стояла подставка для ножей. Обычная китайская металлическая подставка, наполненная пластиковой соломкой, в которую были воткнуты три стальных ножа и четвертый, Лика глазам своим не поверила, с характерной ручкой из бересты. Такой, как делал ее дед. Она машинально мыла тарелки, не отрывая взгляда от приметного ножа.
– Это неправильно. Я доведу тебя до отеля. – Антон отвлек ее внимание от подставки. – Вот только маме позвоню. Я всегда звоню ей в одно и то же время, иначе она волнуется.
– Звони маме, а я пойду. – Лика говорила ласково, как будто Таланов все еще был маленьким ребенком. – Антон, правда.
По его лицу была видна вся происходящая в нем борьба. Видимо, Антон Таланов был из тех людей, которые терпеть не могут навязываться.
– Ладно, – сдался он наконец. – Я и так сегодня злоупотребил твоим обществом. Тут действительно близко. Луша, так завтра я заеду за тобой в десять утра. Буду ждать на парковке у шлагбаума.
Ты же не передумала ехать на кладбище?
– Конечно, не передумала, – заверила Лика. – Спасибо тебе. К десяти буду готова."
"Она помахала Антону рукой, вышла из дома, прошла до калитки, вышла на улицу, вдохнув полной грудью напоенный морем, соснами и травой летний воздух. Повернула налево и зашагала в сторону Пляжной улицы, мыслями оставаясь все еще в небольшом доме Талановых. Мысли эти крутились вокруг ножа. Точь-в-точь как у деда, а еще в ее сне, где такой же точно нож торчал из груди Регины.
Остался позади дом Светланы, когда-то – их с бабушкой и дедом. Теперь Лика шла мимо забора особняка, стоящего на месте дома Батуриных.
Ворота, с которыми она поравнялась, были открыты. Интересно, и кто тут все-таки живет? Лика повернула голову влево, вытянула шею, чтобы вглядеться внутрь двора, плохо различимого в сгущающихся августовских сумерках. В поле зрения вдруг мелькнули ноги в ярко-красных кедах. Увидеть, кому они принадлежали, она не успела.
