– Отпустишь, – ласково сказала Лика, допив кофе, и снова посмотрела на часы.
Десять минут одиннадцатого. Ее гостевание затянулось. И странно, что Викентий ни разу ей так и не позвонил, чтобы узнать, не случилось ли чего. Не мог же он не заметить, что она провела ночь не в своем номере?
– Мне нужно в отель, – проговорила она чуть виновато.
– Мы же хотели сегодня съездить на территорию инструментального завода…
– Съездим, если ты, конечно, не передумал. Мне все время неудобно, что я отвлекаю тебя от работы.
– Ты меня не отвлекаешь. Со своей работой я разберусь. Это не твоя проблема.
– Мне нужно в отель, чтобы переодеться. А заодно сказать Викентию, чтобы он уезжал домой прямо сегодня, не дожидаясь субботы. Через час я буду готова отправиться на нашу экскурсию.
– Хорошо. Сейчас я тебя провожу, а через час буду ждать у шлагбаума.
– Тоша, меня не надо провожать. Тут пять минут ходу.
– Не обсуждается.
Это было сказано таким тоном, что Лика предпочла не спорить.
Через десять минут они уже подходили к отелю.
Убедившись, что Лике ничего не угрожает, Антон по-хозяйски, очень по-мужски поцеловал ее в щеку.
– Увидимся. Если что-то пойдет не так – звони.
Интересно, что может пойти не так? Викентий откажется уезжать? Устроит скандал, что она его бросает? Уволит с работы и велит больше не показываться на глаза? Что ж, работу она, несомненно, найдет, у нее отличное резюме и прекрасный опыт. Интересно, а может Викентий ее ударить? Она представила своего многолетнего любовника: выдержанного, осторожного, больше всего на свете ценящего свой покой и комфорт.
Нет, такой не может ударить, потому что не способен настолько выйти из себя.
Размышляя, Лика открыла стеклянную дверь «Зеландии», поднялась по ступенькам, потянула на себя вторую дверь и вошла, отметив, что стойка ресепшена пуста. Отдежурившая сутки Ирина уже сменилась, а кто работал сегодня, Лика не знала, да ей было и все равно. Повернув налево, она прошла по коридору, открыла карточкой-ключом дверь своего номера, зашла внутрь и оторопела.
В комнате было темно из-за плотно задернутых штор. Викентий лежал на правой половине кровати, лицом в подушку и свесив вниз руку. По ее безвольности Лика поняла, что случилось что-то плохое. Очень плохое. Он не мог спать до половины одиннадцатого. И со вчерашнего вечера он ни разу ей не написал и не позвонил, хотя она не пришла ночевать.
Затаив дыхание, Лика подошла к кровати, нащупала на свисавшей руке пульс.
