— Ты не против, если я буду иногда навещать Викторию Фёдоровну?
— Не против, конечно. У меня не осталось к тебе ревности. Совсем.
Мы так и не притронулись к кофе. Встали. Неуклюже зачем-то обнялись — совершенно ненужное быстрое движение. Вдохнули духи друг друга и разошлись навсегда.
Артём динамил меня три месяца. Упертый гад! Решил, что отпускает, и хоть тресни! Я злилась, что он дал мне слишком много свободы. Когда так сильно любишь и беспокоишься — свобода не нужна. Она обидна.
Когда он позвонил, я расплакалась во второй раз за три года.
Номер был неизвестный, но я почему-то сразу поняла, что это Артём. Взяла трубку и сказала:
— Да?
В ответ услышала:
— Привет, малыш.
И заревела. Любимый голос прокатился вдоль позвоночника, проник под кожу тысячей иголочек. Стало жарко! И хорошо! Слезы хлынули тропическим ливнем. Я держалась все это время, но теперь нестерпимо захотелось к Артёму.
— Приве-ет! — пропела.
— Что случилось? Обидели? — тут же спросил он.
— Да! Один козлина обижает! Не отвечает на письма, не звонит! А я скучаю!
Артём молчал.
Тогда я затараторила:
— Я люблю тебя! Я так тебя люблю! Безумно люблю! Мой родной, мой самый-самый. Боже, как я тебя люблю! В груди больно от одного твоего голоса. Как ты там? Как живешь один? Справляешься? Я с ума схожу, ты своей маме пишешь только: «Терпимо». Но так нельзя! Я умираю от переживаний. Я люблю тебя.
Пару ударов сердца было тихо, потом он сказал:
— И я тебя люблю, малыш.
Рыдания снова подкатили к горлу, я зажала рот рукой и опустилась на корточки.
Прямо в университетском коридоре, по которому шла на лекцию. Отвернулась от всех и плакала.
— Так и не нашла никого получше зэка?
Я замотала головой. Артём видеть не мог, разумеется, но ответил:
— Я сутки твои письма читал. Вот настрочила. И кстати, в деле Страховского ты была не права.
— Да твою мать! Уже два месяца прошло! Сама знаю.
— Прости.
— Простила.
— В загс съездишь?
— Что?
— Тебе придется бумажки самой собрать. Кольца купить. Справишься? Со своей стороны пока могу предложить регистрацию через окошко.
Если не передумала.
Я всхлипнула. Поругала себя: «Ну какая же тряпка! Три месяца держалась, а тут завыла, едва он слово сказал». Анализировать пыталась — голос бодрый, даже веселый. Значит, на самом деле терпимо Артёму там. Господи, спасибо!
— У меня ювелирный за углом... Ой, да вообще по фигу, какие кольца. Я тебя хочу.
— Тогда приезжай. Не могу сопротивляться уже. Скучаю.
— Я скоро! Ты оглянуться не успеешь!
Он засмеялся.
