В глубине души верила, что поможет. — Я так за тебя волновалась!
В тот момент я по-настоящему расплакалась в первый раз за следующие три года. Расплакалась горько, дав слабину.
Еще по телефону Артёму повторила десять раз, что не били. Не прикасались. Не раздевали. А только орали и угрожали, но это похрен, слов я не боюсь. Они давно не ранят.
Но Артём все равно начал ощупывать, осматривать. Лицо, руки, шею. Обеспокоенно, нервно. Немного грубо. Навыдумывал себе страшного.
— Я в порядке, — убеждала его. — Родной, не трогали.
Честное слово. Я бы тебе сказала. Наябедничала бы.
— Суки, — ругался он. — Я нанял тебе охрану. Будешь с ними пока. Поняла? Познакомлю вечером.
Костяшки его пальцев были покрасневшими. Значит, подрался. Кому-то вмазал без подготовки, не обмотав до этого ладони бинтами, как всегда делал ранее, если было нужно. Истомин не из тех парней, кто дерется спонтанно. Он всегда думает о последствиях. А тут... плохой знак. Куда уж хуже!
Артём скинул обувь, прошел в ванную, по пути раздеваясь. Я следовала по пятам.
Он умылся.
— Это была моя ошибка, малыш. Не надо было выебываться перед Тумановым и звать их с женой на свадьбу. Давать понять, насколько у нас серьезно. Да и вообще тащить тебя, показывать. Зря я.
Я сглотнула. Он продолжил:
— Надо было тебя прятать, как изначально и планировал. Из-за меня тебе прилетело.
— Да это ничего!
— Блть! — рявкнул Артём. — Ни хрена се ничего! Десять часов в клетке держали! Пытали, какие-то уроды конченые! Сука, я обещаю, погоны полетят.
— Ну а как иначе-то? Я же твоя.
— Да очень просто! Не надо было ничего афишировать! — Он впервые повысил на меня голос.
Я как с цепи сорвалась, завопила в ответ:
— Если бы ты меня прятал, если бы не таскал на работу, к матери, на встречи с друзьями, я бы считала себя пропащей! Ты не понимаешь, что ли, как много мне дали эти месяцы?! Не видишь, каким я человеком стала?!
— Да мне похрен на количество хуев, что ты видела. Неужели до сих пор не ясно?!
— Нет! — закричала. — Я из общины! Ты опять забыл?!
Он снова умылся, затем сунул голову под поток воды, вздрогнул от холода, но после этого чуть успокоился.
Я тоже закусила губу, часто дыша. Всё плохо. Мы ругаемся или выпускаем пар?
Артём разделся полностью, залез под душ. Я стояла рядом и любовалась. Старалась каждый миллиметр своего мужчины сохранить в памяти.
Выключив виду, Артём начал вытираться и произнес значительно спокойнее:
— Там пакет в прихожей. В нем компромат на тебя. Я достал всё, больше ничего нет.
