А еще — не жечь на кострах других. Их ошибки — это их путь. Мы знать не можем, что привело к такому исходу. Мы видим только вершину. Хорошие люди тоже оступаются. Всем иногда нужен второй шанс.
Брак родителей превратился в кошмар, отец с матерью постоянно ругаются и, кажется, ненавидят друг друга. Брак моего брата основан на чувстве долга и пропитан безысходностью. Она читается в глазах Димы, Жени и Виолы."
"С последней мы обедали в то утро вторника, когда все изменилось. Эти двое вновь начали переписываться. Безумный у них треугольник, врагу не пожелаешь.
— Мама не разговаривает со мной, представляешь, — призналась я Ви. — Из-за того, что живу с мужчиной не из наших, да еще и до брака. Мне грустно, что не могу поделиться с родными своим счастьем. Но когда я с Артёмом... — Закрыла глаза, почувствовав, как по коже пробегает тепло. — Когда он забирает меня с работы и спрашивает с улыбкой, как прошел день. Когда обнимает во сне... Сложно это описать... Я просто счастлива. Счастье — это не ошибка. Никогда не ошибка.
Иногда мы причиняем боль близким, идеальных нет. Но если они действительно любят, то поймут и простят. Надеюсь, однажды мама даже меня поймет. Я верю в это. А может быть, и вас с Димой.
Не знаю, что именно на меня подействовало: собственная пламенная речь, уверенность, что все образуется. Или же понимание, что рядом с Артёмом не может быть тряпка. Но, когда путь перерезала полицейская машина, оттуда выскочили мужчины и потребовали поехать с ними, я не впала в истерику.
Все случилось быстро, технично, как в кино.
Никто из прохожих не помог, конечно же. Полиция вяжет преступницу — только дурак вступится. Меня не били, не орали. Давили профессионально. Я отвечала, отказывалась, заявляла о своих правах, но уже через минуту сидела в машине, которая неслась в неизвестном направлении.
Сумку с телефоном забрали. Большой мужчина около пятидесяти лет все повторял, что нужно быть честной и искренней. Иначе будет плохо. Мне будет плохо. И вообще, шлюхи долго не живут, он буквально недавно осматривал труп одной моей коллеги.
Когда фразу о честности повторили в участке, а привезли меня именно на допрос, я слегка прищурилась, как это делает Артём, и произнесла спокойно:
— Вы мне угрожаете? — Зыркнула на диктофон. — Давайте его наконец включим и продолжим говорить о трупах проституток. Мой парень не откажется послушать запись после.
В тот момент я уже понимала: с Артёмом что-то случилось или случится в ближайшее время. Чувствовала сердцем.
