– Что ты, моя хорошая, папка твой приехал. Что же нам с ним делать?
Дочка толкается снова. Успокаивающе глажу по животу.
– Не знаешь? – спрашиваю у нее, как будто она может мне ответить, – Вот и я не знаю.
Это я говорю уже сама себе. Да, Влад приехал. Да, предлагает отношения. А я.... Так сложно быть честной, даже сама с собой. Он мне нравится. Очень сильно. И я... Я, наверное, влюблена в него. Только насколько я ему нужна со своей любовью и нашей дочерью, еще предстоит выяснить. И это, учитывая опыт прошлых отношений, очень страшно.
Ведь собирать себя по кусочкам и пытаться жить дальше – адски трудно.
Но если не пытаться, тогда как? И зачем? Очень много вопросов, на которые нет ответов.
Влад
Пока едем до гостинице, машину пару раз хорошо встряхивает. Но за рулем Тимур. Ему и карты в руки."
"Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Глупая улыбка как приклеилась к губам от Олесиного дома, так и не хочет куда– нибудь исчезать. Я б сейчас станцевал честно, только боюсь меня Тимур в психушку сдаст, он и так на меня поглядывает настороженно.
Я думал, все будет хуже и труднее. Но Олеся, пусть и не призналась пока самой себе в этом, готова мне дать шанс. Я это почувствовал. И не собираюсь его упускать. Меня крыло, когда она находилась рядом. Хотелось притянуть ее к себе и не отпускать, зацеловать ее живот. Да всю ее зацеловать, от макушки до пяток. Как я смог оттуда уйти?
Тимур останавливается на парковке перед зданием с вывеской ""Hotel ""Воронеж"". Я хмыкаю– почему нельзя по– русски все название написать?!
– Пошли номер для новобрачных снимем.
Девок закажем, – предлагает Тимур, оставаясь абсолютно серьезным.
– Свободу почуял? Тебе Кейла потом женилку сразу укоротит. Или отрежет.
Жена у Саркисяна ревнивая. А в ярости может заменить роту спецназа.
– У меня послушная жена, какой и положено быть женщине.
– Мне сказки не рассказывай. И вообще, я тоже супругой планирую обзавестись, а ты с такими советами не помогаешь.
Он вздыхает, пряча улыбку:
– Я думал, мы как в старые добрые времена.
.. А ты... Еще друг называется.
– Тимур, хватит прикалываться. Ты же, кроме Кейлы, не смотришь ни на кого.
– А сам– то! Да ты с Олесиного живота глаз не сводил. Ведь доволен, что она аборт не сделала?
Что ему я мог на это ответить? Да, доволен. Мысль о том, что она беременна от меня грела душу. Как я мог тогда так отреагировать? Сейчас я и сам этого не понимаю.
– Пошли уже. Отдохнем. И я дальше мириться пойду. А то пасутся всякие в чужом огороде.
