Выражение его лица меня успокаивает. Он полностью серьезен.
В то же время я ковыряюсь в себе. Вскрываю все то сокровенное, что не решаюсь приоткрыть никому.
Но с ним я готова переступить через свой страх. Он дополняет меня, дает мне именно то, чего мне не хватает
– Я тоже хочу, чтобы тебе было хорошо. Я словно не могу тобой надышаться. Мне мало того времени, что мы проводим вместе. Даже, если это целый день. И меня это пугает. Пугает моя зависимость от тебя.
Чувствую, как к моим губам прикасаются его губы. Острожно.
Нежно.
– Ничего не бойся.
И я ему верю. Именно в это мгновение неистово верю– он сумеет меня сберечь.
– А свадьба... Ну, не хочешь и не хочешь. Давай просто распишемся. Сыновей только позовем.
Мне нравится его идея.
– Только ты извини. Тянуть я не намерен. Заявление уже в ЗАГСе. Нас там ждут через месяц. И то только потому, что я собираюсь дать тебе время, чтобы привыкнуть.
Хмурюсь, не понимая:
– А как же... Я же не подписывала ничего...
Но потом вспоминаю. Влад просил меня расписаться на каких– то бумагах для полиции дня два– три назад.
Хмурюсь по– прежнему.
– Ты– жулик!– тычу пальцем в его крепкие мускулы на груди.
Он и не думает оправдываться. Только перехватывает меня за запястья, переворачивает и подминает под себя.
– А ты– сводишь меня с ума, – шепчет мне на ухо, толкаясь бедрами в меня и вынуждая этим издать позорный стон капитуляции.
А дальше я просто живу. Вместе с любимым мужчиной и любимой дочерью.
Меня уже не смущает его дом. Потому что это наш дом.
Не смущают его знакомые. Они такие же люди. Не смущают чужые злые языки. Какое мне дело до того, кто что скажет?
Набираю Матвея, который не смог приехать на новогодние праздники. Мы с Владом отмечали его в супружеской спальне. И единственный человек, который мог нам помешать– Есения. Чем она и занималась.
– Привет! Как ты там?
– Привет, мам!– его голос стал почти прежним.
В нем все чаще звучит беззаботность.
– Я– нормально. А ты?
– Тоже. Матвей, мы с Владом расписываемся через три недели.
Я хочу, чтобы ты приехал. И Полина тоже.
– Расписываетесь?– переспрашивает, – А свадьба? Я думал, твой олигарх закатит пир горой.
– Он бы, наверное, так и сделал. Но я не хочу.
Матвей смеется.
– Ты хочешь по– тихому. Чтобы никто не знал. А потом раз– и у тебя такой козырь на руках.
Тоже смеюсь.
– Да ну тебя. Что ты, бессовестный, над матерью смеешься? Приедешь?
– Мам! Могла бы и не спрашивать. Само собой.
В этот же день заезжает Артем.
