Явно ко мне неравнодушен. То, что я вижу сейчас в его глазах, что угодно, но только не равнодушие. Его кадык дергается, когда он рукой дотрагивается до моего бедра. Ладонь горячая. Обжигает кожу в том месте, где я ее чувствую. Жар от мужской руки проникает глубже, в самую кровь. Воспламеняет ее. Заставляет что– то внутри меня вспыхивать, гореть, полыхать, растекаться огненной лавой.
И пусть еще не время. И мне нельзя ощутить его в себе. Там, где я хочу. Где жажда сильнее всего, несмотря на то, что после родов прошло еще мало времени.
Но только... Закусываю губу, перехватываю его ладонь.
Тихо шепчу:
– Не здесь, – забрасываю в карман радионяню и увлекаю мужчину за собой.
В нашу спальню. Веду его, не желая разрывать перерлетенных пальцев. Он так нужен мне. И я надеюсь, что я нужна ему не меньше.
Да, сейчас я не могу достичь своего удовольствия. Но ничто не мешает мне подарить его ему.
Мы оказываемся в темноте комнаты. Я не стесняюсь. Наоборот, я вспоминаю, как он выглядит обнаженным. Сильные руки, крепкие ноги, мошная грудь, покрытая порослью жестких волосков, аппетитная задница и толстый, длинный, увитый венами член.
Такой горячий, с нежной бордовой головкой. От картины в моей голове во рту скапливается слюна.
Скорее угадываю, чем вижу, что он собирается включить свет.
– Не надо, – останавливаю его, – Я не хочу.
Вместо этого, все же отпустив его руку, приближаюсь к окну. Раздвигаю шторы и комнату заливает лунный свет. Сегодня полнолуние. Может, оно так влияет, что я чувствую себя такой свободной.
Безбашенной. Развратной.
Возврашаюсь к нему, не торопясь, покачивая бедрами в мерцающем лунном сиянии. Сегодня мне можно все. Этот мужчина – мой.
Он ждет меня. Жаждет, точно так же, как я его.
Не даю ему главенствовать. Сама впиваюсь ему в губы. Мягкие и жетские одновременно. Такие упрямые. Такие нежные. Обещающие рай. Ведущие в него.
Это – моя ночь.
Наше дыхание смешивается, языки сплетаются. Мы стонем друг в друга, охваченные безумным желанием стать одним целым. Руки Влада принимаются лихорадочно шарить по моему телу, прожигая мою кожу насквозь.
Во мне же бьется древнее, безжалостное – ""мой"".
Я кладу свои руки ему на грудь, ловлю ими грохот его сердца, ощущаю, как напрягаются мышцы.
Мой. Никому не отдам.
Хочу его. Его и только его. Его обнаженную кожу.
– Сними! – требую, начав стягивать с него футболку.
Дальше он стягивает ее сам через голову. Она падает на пол здесь же у наших ног. Влад тянется к поясу спортивных брюк. Перехватываю его руки.
