Я успел различить слова:
— Сколько раз тебе говорили: не общайся с гостями господина!
Полагаю, прислуга впервые назвала меня «гостем».
Томительное ожидание продолжалось ещё пару часов. В какой-то момент мне стало всё равно, сколько ещё придётся сидеть здесь. Я был готов ждать хоть до вечера — просто из интереса: насколько далеко зайдёт брат?
Наконец, после долгого ожидания, дверь приоткрылась. Брат посмотрел на меня свысока, цыкнул зубом, будто не ожидал увидеть именно меня, и снисходительно бросил:
— Заходи давай, у меня есть пять минут.
Вываливай, что тебе нужно.
Я поднялся, толкнул дверь и зашёл в кабинет. Хлопнул дверью и думал, что брат сделает очередное замечание, но ему было плевать. Он уселся во главе стола и снова бросил:
— Ну чего тянешь? Я слушаю.
Только я сделал шаг к стулу, стоящему с моей стороны стола, как он поднял ладонь:
— Нет, стой там. Я не разрешаю тебе садиться. В третий раз повторяю: выкладывай, что тебе нужно.
— У нас дома нет еды. У нас всё забрали, — сказал я.
— Ты хочешь сказать, что вас ограбили? — поднял он бровь.
На его лице не было беспокойства — только вежливое, нарочито вежливое удивление. Не знаю, кого он пытается из себя строить, но это жутко бесило. И на этот раз эмоции разума сочетались с эмоциями тела.
— Это из-за долга.
— Вот как? Интересно. Насколько я помню, мама была щепетильна к долгам и ни разу не лезла в них. Это твой долг?
— Мама заплатила целителю, чтобы тот вылечил меня. Она говорит, если бы этого не сделала, то я бы умер.
— Получается, ты снова полез в драку?
Приторно-сладкое удовольствие с его лица можно было черпать ложками и намазывать на хлеб. Глядя на него, я видел, что он купается в этом состоянии.
Я не захотел рассказывать брату о том, как меня избивают. Не захотел доставлять ему ещё больше радости.
— Получается, что где-то сидит женщина, которая родила тебя, и думает, что же она будет есть вечером. Так ты поможешь нам? Поможешь ей?
Брат поднялся со стула:
— Конечно! Легко! Сейчас приду. Надеюсь, ты не будешь ничего трогать и совать в карманы, пока меня не будет.
Не хочется выставлять тебя в коридор.
Меня удивила лёгкость, с которой он согласился помочь. Я даже на мгновение оторопел и не поверил услышанному.
Брат вышел за дверь и вернулся спустя три минуты с лёгким тканевым мешочком размером с одну из его книг. Мешочек был тяжелый и полный.
— Ты не возражаешь, если я проверю? — спросил я, ловко развязывая тесёмки.
То, что я увидел внутри, огорчило меня.
