С братом Китт, похоже, с самого рождения был на ножах. Они никогда не понимали друг друга, у них не было общих интересов. Китт не стремился разговаривать с братом, и тот тоже не особо желал общения. Они были разными.
Если Китт мечтал стать могущественным практиком, человеком, которого никто не сможет заставить делать что-то против его воли, то брат посвящал всё своё время учёбе. Мать выучила читать и писать сначала его, потом Китта. Но брат на этом не остановился. Именно он таскал домой всякие непонятные дощечки с надписями, куски пергамента, и постоянно возился с ними.
Однажды Китт, любопытства ради, залез в его шкаф и едва не перевернул чернильницу. Крика тогда было столько, что парнишка думал, у него лопнут или закровоточат уши.
Они никогда не понимали друг друга и даже не стремились понять.
Но самое главное — я был твёрдо уверен: брат нам никак не поможет. Он ненавидел Китта, а значит — меня лютой ненавистью. Китт никогда не видел от него ничего хорошего или доброго. Если с мамой он обращался нормально, то с Киттом если и разговаривал, то исключительно сквозь зубы.
В общем, я уверен: мой поход к нему ничем хорошим не закончится.
— Не думаю…
— Тебе не нужно думать! — выкрикнула мама, на мгновение сорвавшись. Её лицо исказила гримаса гнева. — Я сказала тебе сходить к брату! Хоть раз в жизни сделай то, о чем я прошу, без пререканий! Это началось по твоей вине, так что иди к нему и сделай так, чтобы у нас появились хотя бы продукты!
Она была права, подумала взрослая часть меня.
Но изнутри фонтаном рванули подростковые эмоции, которые в такой ситуации чувствовал бы Китт.
Мне не оставалось ничего другого, как собрать в кулак всю обиду и горечь, которые хлынули изнутри, и запрятать их поглубже. Я обулся, оделся и всё-таки направился к брату.
Я пошлёпал по знакомым со вчерашнего дня улицам. Планировал новый путь, который будет короче, чем вчера. С учётом вчерашнего знакомства с подворотнями и переулками, маршрут оказался едва ли не короче главных улиц.
До жилища брата пришлось идти двадцать минут.
Хотя какое там «жилище» — настоящий дом! Не то что наша лачуга."
"Дом находился в сорока метрах от стены, огораживающей Золотой квартал от остального города: основных кварталов, или попросту — трущоб.
Честно говоря, когда я смотрел на его дом, мне было слегка завидно: крепкая кирпичная ограда, два этажа… Это не просто жилище и даже не просто дом — целая усадьба. Насколько я помню, там у него был даже домик для слуг.
