Он не ожидал ничего подобного, стал отдирать ее от себя, она визжала, царапалась, норовила его укусить, и он свалился с лавочки в траву, и Женька кинулась на него.
– Я тебя убью, – брызгая слюной, шипела она ему в лицо, – убью тебя, сволочь!..
Плетнев изловчился, схватил ее за руку и оторвал от себя. Он лежал очень неудобно, она молотила его ногами, но не мог же он ее ударить!.. У нее было красное лицо, которое от ярости стягивалось в песью морду!
Плетнев перехватил ее вторую руку, толкнул, она пошатнулась, продолжая лягаться и биться.
Он кое-как встал, чувствуя, что голова горит, словно ее окунули в кипяток.
– Хватит! – Под ноги ему попалось ведро с водой, и, удерживая Женьку, он кое-как подцепил ведро и плеснул на нее. – Хватит, я сказал!..
Она отшатнулась, закрываясь ладонями, и Плетнев выплеснул на нее остатки воды.
Она сделала шаг, другой, повалилась на траву и зарыдала.
– Вы мне надоели, – сказал Плетнев брезгливо и пощупал голову. Под волосами было липко и мокро.
– Не-ет! – вдруг заголосила Женька и поползла к нему по траве на коленях.
Он отступил. – Не-ет, не надо в су-уд! Я не хочу в су-уд!.. Миленький, дорогой, пожалей меня, я ведь просто так, пошутила, не хотела… Я хотела, чтоб Федор на мне женился, чтоб у нас все было как у людей, а он… он…
Она ползла, протягивала к нему руки, Плетнев отступал, и все это было отвратительно, как в плохой пьесе, которую играют бездарные актеры!
И тогда Плетнев, размахнувшись, влепил ей пощечину. Голова мотнулась, откинулась, и на долю секунды ему показалось, что сейчас оторвется.
Женька икнула и уставилась на него.
Он перевел дыхание.
– Вы сейчас возьмете то, что украли у «газпрома», – глядя ей в лицо, отчеканил он. – То есть у Терезы Васильевны! И мы с вами вместе пойдем к ней. Вы ей все отдадите. Потом съездим в Тверь, и вы заберете заявление.
Женька икала все неистовей, давилась и смотрела на Плетнева с ужасом.
– Вы меня слышите?..
Она несколько раз кивнула, зажимая рот рукой.
Вдруг совершенно обессилев, Плетнев сел на лавочку, заглянул в ведро. На дне плескались остатки воды, плавал березовый лист. Он взял ведро обеими руками и немного попил. Стало легче, хотя во рту все равно было противно.
– Ты просто дрянь, – сказал он Женьке. – Ладно бы пакостничала по делу и с умом!.. А так… от скуки и безмозглости своей.
– Да-а-а, – провыла Женька, – а за кого мне замуж-то идти? За жеребца Алмаза? Женихов ни одного нету-у-у!..
