Не суетится, не поглаживает Любу по спине, не говорит глупостей вроде «Любочка, не плачь, все будет хорошо». Пресловутый стакан воды не предлагает! Плетнев ни разу в жизни не видел человека, которому от слез и горя захотелось бы пить! Непонятно, зачем его всегда и всем предлагают?..
Любые утешения – фальшь и вранье. «Все будет хорошо» – глупость. Никто пока не знает, как именно будет, хорошо или плохо. Стакан воды – выпейте сами, если у вас открылась жажда.
Люба поплакала еще немного, потом взяла со швейной машинки какую-то тряпочку и утерла лицо.
– Вот такие у нас дела, – сказала она и улыбнулась. – Неважные.
– А вот это что такое? – спросил Плетнев, выудив из кучи бумажек на столе какую-то длинную, в виде изогнутой колбасы неправильной формы.
– Как что? – удивилась Люба. – Это рукав. А вот это полочка. Вы мне тут все перебуровили…
– Это выкройка, – объяснила Элли Плетневу. – Сначала детали вырезают из бумаги, а потом уже из ткани.
Алексей Александрович, которому шили костюмы исключительно на заказ, страшно удивился, и некоторое время они разговаривали о портновском искусстве.
По Любиным словам выходило, что шить самой значительно удобней, чем покупать готовое. Оно, это готовое, или очень дорого выходит, или совсем не то, что нужно. А на китайское барахло вообще без слез не взглянешь, только перевод денег и сплошное унижение.
Люба так и сказала – унижение.
– В какое место ни посмотришь, швы все вкривь и вкось, а бывает, рукава задом наперед вшиты! Как будто специально, чтоб сразу в помойку выбросить, а ведь за «красоту» эту еще денег просят! Подол спереди длиннее, сзади короче, после первой стирки краска вся слезает, пятнами идет.
Я даже в руки брать такие вещи брезгую, не то что на себя надевать.
Она так и сказала – брезгую.
Интересная девушка эта самая Люба, бухгалтерша и мать-одиночка, по слухам, подворовывающая в чужих домах!..
– Хотите, чаю заварю? У нас мята вкусная. Еще мама сажала, говорила, какая-то необыкновенная. Она с Алтая привезла, давным-давно. Я ее берегу, рассаживаю.
– Мята правда вкусная, – подтвердила Элли. – Люба нас угощает, мы всю зиму пьем.
– Ну, сушеная – это не то! Она свежая-то гораздо вкуснее.
– Федор за вами давно ухаживает?
Люба посмотрела на Плетнева, и лицо у нее изменилось.
Она красивая, подумал Алексей Александрович. Не такая породистая, как Элли, и не такая со всех сторон ухоженная и отлакированная, как Оксана с Мариной и вообще все женщины из его прошлой жизни. Она просто красивая, и все.
