"
"Кажется, Нателла Георгиевна и об этом говорила!..
– …Участкового унесло, теперь не скоро объявится, пока это он до доринского поворота доедет, а потом опять обратно вернется!.. Ах ты, мать честная, вот дела-то у нас какие! Неля, Нель, а супружница моя куда подевалась?
– Валя? – рассеянно переспросила Элли. – Она… по людям побежала, чтобы двери закрывали и детей далеко не отпускали.
– От до чего дошло, – Витюшка в сердцах плюнул в траву. – Сроду у нас такого не было, чтоб мы замки навешивали и за ребят боялись!
Плетнев наконец сообразил встать с качалки.
Закинув руки на шею и глядя в небо, он обошел куст, немного скособоченный на одну сторону, остановился и спросил, как называются эти цветы.
– Гортензия, – ответила Элли, переглянувшись с Витюшкой, и эти переглядывания вдруг вывели Плетнева из себя.
Ну да, он не знает, как они называются, и что тут такого?! Они все, разумеется, в курсе, он один – городской дурачок!
– Меня перестало все это забавлять, – сказал он отчетливо, как на совещании.
– Не знаю, как вас, а меня перестало!
– Чего перестало? – спросил ничего не понявший Витюшка.
– Нас и не забавляло, – ответила все понявшая Элли.
Плетнев еще походил немного вокруг куста, а потом скомандовал:
– Расходитесь по домам. Я дождусь участкового и приду к вам, Элли. До имеретинского обеда мы не дотянули, значит, пусть будет нормальный человеческий завтрак.
Странный это был завтрак.
Все молчали, Плетнев жадно ел, как никогда не ел с утра.
Решения были приняты, он точно знал, какие это решения, и не спрашивал себя, правильные они или нет.
Он всегда долго думал, прежде чем принять решение – думать получалось у него лучше всего, – а, приняв, никогда не сомневался.
В этот раз он думал всего ничего, но точно знал, что своих решений не изменит.
…Я не стану звонить в службу безопасности и вызывать подмогу. Слишком часто и слишком бездумно я полагался на «специально обученных людей», чем бы они ни занимались в моей жизни!.
. На все сегодняшние вопросы я отвечу себе сам, без посторонней помощи. В конце концов, именно в мою жизнь вмешался некто, уверенный в своей безнаказанности и превосходстве, как были уверены жена и теща, и, ей-богу, этот некто даже не подозревает, с кем связался!..
– Кофе? – робко спросила Нателла, когда он съел шестую оладью. Может, она была восьмой, он не считал.
– Спасибо.
Кофе оказался очень вкусным, и Плетнев сообщил об этом хозяйке.
