– Чего тебя понесло из дому на ночь глядя?! То сидит, калачом не выманишь, а то понесло его!
Алексей Александрович затянулся.
– У Федора мотоцикл заклинило, – объяснил он. – Мы его почти на руках несли. Из сил выбились, да и дождь лил. Я возвращаться не стал.
– Вона как, – повторил Витюшка. – Оно понятно тогда…
Так они сидели и курили, и Алексей Александрович совершенно не знал, что теперь он должен делать, когда загремела цепь, заскрипела калитка и из-за угла дома выскочила Элли.
У нее был такой вид, как будто она только что потеряла близкого человека.
Увидев их, она остановилась и замерла, как суслик.
– Что случилось?!
Плетнев пожал плечами, Витюшка глянул на него и почему-то тоже пожал плечами.
– Все живы? – спросила Элли, не приближаясь.
– Типун тебе на язык, Неля!
– Нет, просто прибежала Валентина и сказала, что здесь… – она перевела дыхание и облизнула губы, – смертоубийство.
– Тьфу тебя! Ты ее больше слушай, она еще не то настрекочет! Вон поди, загляни!
Элли посмотрела на Плетнева, поднялась на террасу и осторожно заглянула в дом.
Так осторожно, как будто оттуда могло вылететь привидение.
Смотрела она недолго, сбежала со ступенек и подошла к качалке. Сесть ей было некуда, но Плетнев позабыл, что нужно встать и уступить место.
– Да, – сказала она негромко. – Может, стоит утешаться тем, что все живы, здоровы и нет войны?
– Не помогает, – ответил Алексей Александрович. – Я пробовал.
– Тогда тем, что могло быть и хуже?
Тут он заинтересовался и спросил:
– Насколько хуже?
– Ну, например, дом могли спалить.
– Типун тебе, да что ты городишь-то, Неля?! – возмутился Витюшка.
– Да, – повторила она странным тоном. – Теперь вам придется всем этим заниматься.
И она кивнула на дом.
– Придется, – согласился Плетнев.
– Да чего там заниматься, – загудел Витюшка, – самое главное, чтоб мудака этого найти, а разгрестись мы поможем! И добро дело наживное, обзаведенье новое купишь! Заработаешь и купишь!
Плетнев засмеялся. Витюшка понял его по-своему.
– Ну, не сразу, конечно, а потихоньку-полегоньку все выправишь!.
. Тут ведь самое главное, чтоб урода этого, паскуду, которая нам всю жизнь испортила, найти и к порядку призвать!..
Жизнь испорчена, подумал Плетнев. Именно об этом говорила Нателла Георгиевна.
Жизнь будет испорчена безвозвратно, и ничего уже не удастся вернуть, все будет потеряно.
Идиллии пришел конец.
Скорее всего, ее и не было никогда, все это сказки, мечты о счастье, о земле обетованной. Об убежище.
