Ну, хватит уже!
— Тебе нужна правда, так?
— Да, нужна, — хаотично шарю я глазами везде, кроме лица парня, отмечая про себя чистоту салона, начищенную до педантичного блеска переднюю панель, смартфон, прикреплённый на специальный держатель и смотрящий экраном в мою сторону.
— А что ты с ней будешь делать, Вероника?
— Как это что? — онемевшими губами бормочу я свой вопрос и уже понимаю, что лечу кубарем с бесконечной лестницы, ведущей в ад.
— Сколько раз я тебе намекал на то, чтобы ты не верила в чудеса? В людей, которые нелюди? В сказку, которая на самом деле лишь самый страшный кошмар? Но ты только смотрела на мир широко закрытыми глазами и верила в то, что чудовища умеют любить.
Так вот, хорошая моя, не умеют.
— О чём ты? — сглатываю я горечь, разлившуюся во рту серной кислотой.
— М-м-м, Вероничка, давай же, соображай, — Аммо подаётся ближе и ласково, как-то даже трепетно стирает с моей щеки слезинку подушечкой большого пальца, а затем нежно очерчивает костяшками овал лица, — у тебя получится, теперь я в этом полностью уверен.
— Он мне врал? — пропускаю его последние слова мимо ушей.
— Спроси лучше, кто тебе не врал, — улыбается Рафаэль и чуть оттягивает мою нижнюю губу, пока я в полнейшем ступоре таращусь на парня, не понимая, что именно он делает.
— И ты тоже?
— И я тоже.
— Зачем?
— Это было весело. Да и, честно говоря, хотелось растянуть игру. Не всё же Басову брать первые места по щелчку пальцев.
— Значит, — сглатываю я прогорклый ком, забивший горло, — всё было ложью?
— Ну не так, чтобы прямо всё, Вероничка.
Думаю, что на жалость Басов всё-таки способен.
— Это он тебе так сказал?
— Ну не из космоса же я почерпнул эту информацию?
— Рафаэль, прошу тебя! — шепчу я растерянно и глухо. Меня всю колошматит от ужаса, в груди кровавое месиво — там всё разворочено его бессердечными откровениями.
Я задыхаюсь, чёрт возьми! Я хочу, чтобы он вывалил на меня уже всё! Я мечтаю, чтобы он заткнулся навсегда!
— Что именно ты просишь, Вероника? Утешения?
Губы Рафаэля скользят по моей щеке.
Добираются до рта. Нижнюю губу осторожно прикусывает, проводя по ней языком, пока я в совершеннейшем ступоре таращусь на него во все глаза. И совсем не в состоянии пошевелиться от шока!
— Я могу дать его тебе, девочка. Тебе станет легче. И внутри не будет так гадко, оттого что тебя просто попользовали шутки ради. Да и клин клином вышибают, как известно.
— Не надо, — шепчу я, но получается только беззвучно открывать и закрывать рот.
