— Я всё тебе объясню, — поворачивается полубоком и нервно облизывает губы.
— А мне уже не надо, — вру я, приказывая себе не реветь перед ним.
— Истома..., — цедит так, будто бы ему и вправду больно.
— Слушай, ну серьёзно? Зачем мне дополнительные сноски, если и без них всё понятно? Славно потусили и разбежались. Так?
— Ни хрена не так! — рубит он воздух.
— Но ведь и это же не всё, Ярослав? — спрашиваю я и вдруг замечаю, как в отчаянии Басов вцепляется в волосы. Мнётся. Протягивает ко мне руку, делает шаг, но я тут же отступаю, отрицательно качая головой.
— Я..., — шумно сглатывает, — виноват, но...
— Нет никаких «но».
Психует. Резко подаётся на меня и зажимает у самой стены, заключая моё лицо в клетку из собственных ладоней. Не даёт отвернуться. Приближается вплотную, пока наши губы не начинают искрить от соприкосновения. Я дышу им. Он дышит мной.
Мне больно! Без него и с ним тоже, чёрт его раздери!
— Истома, я сутки не спал. Забил болт на все организованные для меня встречи со спонсорами, обменял билеты и сразу же после соревнований сорвался к тебе с грёбаными пересадками.
С аэропорта сюда. Потому что уже просто не вывозил!
Говорит, а сам комкает подол моей ночной сорочки в кулаках, задирая его всё выше и выше."
"— После этого душещипательного монолога я должна пожалеть тебя? — мой голос начинает предательски дрожать, потому что я слышу, как гулко стучит за рёбрами каменное сердце этого мудака, его сбитое дыхание и то, как он сглатывает, втягивая носом мой запах.
Будто бы не врёт.
Будто бы впервые мы с ним в равных весовых категориях.
— Прости меня.
— За что именно? — всхлипываю и снова его отталкиваю, но он сжимает меня чересчур сильно. — За то, что кинул меня сразу же после того, как дорвался?
— Я не кидал.
— Ах, вот как? Тогда может быть за то, что не звонил и не писал мне целую неделю?
— Я проспал утром, потом торопился как чёрт и оставил дома телефон, так что...
— Ты совсем ошалел, Басов? А кто тогда в понедельник отправил моей матери несколько интересных сообщений?
— Ты всё равно мне не поверишь, — вдруг замирает парень и форменно обращается в солевой столб.
Его тело неожиданно прошивает судорога и он делает шаг назад, упираясь ладонями по обе стороны от моего лица. Всматривается в меня пристально, а затем выдаёт какую-то сущую околесицу. — Но это всё не было специально спланированной акцией. И это главное. Ты поняла меня?
— Что именно?
Ввинчивается в меня взглядом. Чуть наклоняет голову набок. Хмурится. И молчит.
