А я после этого разговора не знаю, как вообще пришла в чувства. Целый вечер проплакала белугой, а потом нафантазировала себе столько, что моя черепная коробка практически лопнула от всевозможных холодящих душу мыслей.
Яр сирота? Но не потому ли, что его отец был из «рабочего класса»? А что, если именно это сгубило и его, и его супругу? А что, если нас ждёт то же самое? И смогу ли я жить с пониманием того, что именно из-за меня Басов потеряет связь с близкими и лишится средств к существованию. Это он пока молодой перспективный спортсмен, гребущий деньги за рекламные контракты.
А что будет через пять лет, десять, пятнадцать?"
"Смогу ли я вынести его полный разочарования взгляд, когда он поймёт, что я того не стоила?
Именно поэтому, промучившись в сомнениях всю ночь, я пришла к болезненному, но единственно верному решению. И когда на утро мы с Ярославов встретились, я тут же зарядила им ему прямо в лоб:
— Нам нужно расстаться!
— Чё?
Я тут же сбивчиво начинаю пояснять причинно-следственные связи своего поступка, но Басов лишь слушает меня, качая головой, а затем обрывает мой поток сознания на полуслове.
— Истома, ты офигела?
— Н-нет...
— Какой на хрен расстаться? Ты же сдохнешь без меня.
— Сдохну, — согласно киваю я тут же.
— И я без тебя тоже, глупая.
— Да?
— Да! И ты мне брось всё это дерьмо болтать. Не мой дед станет решать, как будет между нами. Понятно?
— Понятно, — киваю я и чуть не оседаю на пол, чувствуя бесконечное облегчение.
— Пусть старый хрыч бесится сколько душе угодно и на дочке Сердюкова сам женится, раз ему так приспичило с ним породниться.
А я — пас, потому что нахожусь там, где мне хочется. Я не чья-то табуретка, чтобы меня двигали взад-вперёд. Ясно?
— Ясно.
— И вообще, я для тебя сюрприз приготовил. Можешь вырваться сегодня ко мне?
— Увы, Яр. После уроков меня встречает бабуля. И сразу домой. У нас будет мероприятие.
— Дорогие воцерковленные в гости придут?
— Нет. Поминки. Сегодня ровно год как не стало отчима и сестры.
— Соболезную, — сжимает он мои пальцы, и я киваю.
Боль давно прошла, осталась лишь щемящая тоска по тому, кого уже не вернёшь. Но жизнь продолжается, вот только мама и бабушка не хотят это принять.
— Ничего, — киваю я.
Молчим несколько минут. Звенит звонок на следующий урок, но мы даже не вздрагиваем. Почему-то уже плевать, украденная близость стала дороже всего.
— Истома?
— М-м?
— Я всё равно к тебе приеду.
— Когда?
— Когда все уснут. Что скажешь?
Сердце в ауте.
