— Это немыслимо! — запричитал директор.
— А я вам говорила, — не уставала подсирать Храмова.
— Следуй за Карениной, — мстительно прошипел я, уверенный в том, что мои слова дошли только до адресата.
— Что ты сказал? — почти вплотную приблизил ко мне своё морщинистое лицо дед.
— Я сказал, что мне никуда не упиралась эта ваша чёртовая литература. А ещё я говорил, что не могу читать Шолохова, потому что у нас расходятся взгляды на то, можно ли кутить с замужней соседкой или нет.
— Видите, — указал на меня пальцем дед, — мальчик не дурак, ему просто нужны дополнительные занятия и факультативы.
— Никто не говорит, что Ярослав глупый, Тимофей Романович. Ваш внук очень достойно показывает себя в точных науках и спортивных дисциплинах, но умышленно не желает подружиться с гуманитарными.
— Потому что это ненужная мне лабуда, — бурчу я себе под нос, разглядывая эмблему на форменном пиджаке.
— Не уверена в том, что, я могу стать подходящим для мальчика репетитором, уважаемый Тимофей Романович, - цедит Храмова, старательно изображая из себя пуп земли.
- Его необоснованная антипатия ко мне слишком высока. Но да, по литературе пока у него твёрдая двоечка и Ярославу просто жизненно необходимы факультативы и дополнительные занятия.
У меня от её слов форменно подгорает.
— Я заплачу вам, - цедит дед.
— И я снова буду вынуждена вам отказать.
— Причина?
— Дождусь извинений от Ярослава за все яркие эпитеты, которыми он меня наградил за прошедший месяц, и тогда вернёмся к этому вопросу.
— Ярослав?
— И снова я буду вынужден вам отказать, — копирую я интонацию и слова Храмовой, надевая на лицо образ агнца божьего.
И да, мне плевать на последствия. Я уверен... нет, я точно знаю, что их попросту не будет и меня не отчислят, а потом и пририсуют в аттестат, нужный мне, тройбан по литературе, потому что, на моё безграничное счастье, дедуля является одним из постоянных и активных спонсоров этой гимназии.
Так что, пусть Храмова засунет свои мечты о моих извинениях в свою тощую задницу.
— Мы можем поговорить наедине? — обращается дед к директору, и та благосклонно ему кивает.
— Свободен, — отмахивается от меня родственник и я, подхватив свой рюкзак, покидаю негостеприимные стены «лобного места», отвешивая низкий, театральный поклон.
Выхожу в приёмную, шлю воздушный поцелуй молоденькой секретарше, а затем спиной, не разрывая с милашкой игривого взгляда и подмигивая ей, пячусь назад, на выход.
