Веки наливаются свинцовой тяжестью под монотонный бубнёж пастора, а спина предательски ссутуливается, пытаясь принять наиболее удобное положение для сна."
"Вот только мне нельзя спать. Я больше скажу — мне нельзя даже вида подавать, что я, на пару со своим бунтующим организмом, замыслила нечто постыдное. Мать и так поглядывает на меня подозрительно и с недовольным прищуром, а бабуля так вообще, то и дело, тычет мне в бок локтем, не давай даже помечтать о вожделенных сновидениях.
— Вера!
— А? — вырывает меня чей-то голос из полубессознательной дымки.
— Твоя очередь петь! — возмущённо шипит мать.
Петь! Боже! За что?
Покорно киваю и поднимаюсь на клирос, а там встаю в ряды хора, где спустя пару минут начинаю беззвучно открывать рот. Родительница довольна. Бабушка в умилении складывает руки на груди и улыбается.
Я выдыхаю... пронесло.
Спустя два часа всё заканчивается, и мы снова трясёмся в автобусе, но уже по дороге в обратную сторону. Вот только мои сегодняшние страдания на этом не заканчиваются.
За остановку до дома, в который раз не обращая внимания на мои мольбы об отдыхе, мама вместе со мной выходит из общественного транспорта, кивая бабуле и предупреждая, что скоро вернётся.
А затем ведёт меня в воскресную школу. Будь она трижды неладна.
— После занятий сразу домой! Поняла?
— Угу, — киваю и окончательно расстаюсь с мечтами о мягкой постели.
— Вера, я не шучу! Чтобы без глупостей мне! — и стискивает меня в таких сильных объятиях, что я задыхаюсь, а затем захожусь в надсадном, лающем кашле.
— Ох, ну какая же ты болезненная у меня, слов нет. Вся светишься. Кушать надо лучше и одеваться теплее, Вера. Это тебя ветер с моря так продул.
Куда уж теплее? Итак уже вся взмокла...
Да и чего уж там? Откармливают меня как порося.
— Ну всё, мам.
— Ладно, ладно. Беги уже. Я тебя встречу, если Моисеевы отменят занятие.
За спиной тут же скрещиваю пальцы. Хоть бы не отменили!
Наконец-то расстаёмся, и я несусь внутрь школы, радуясь хотя бы тому, что несколько часов буду без тотального маминого контроля.
Невесть что, конечно, но мне и то в радость. А уж когда последний урок отменяют, то я и вовсе впадаю в сущий восторг. Даже мысли о вожделенном сне уходят на второй план, и я всё-таки рискую немного прогуляться в парке неподалёку, который, на моё безграничное счастье, имел выход на побережье.
Пока иду к нему, бесконечно лелею мечты снять носки и помочить ноги в ещё тёплой водичке.
