— Пожалуйста, Яр, — протягиваю я к нему руку, понимая, что веду себя, как натуральная размазня, но он только качает головой и забивает смертельный осиновый кол мне точно в сердце.
— Езжай домой, Истома, и слушай маму, она плохого не посоветует.
— Вот значит как? — делаю шаг назад, а он зачем-то ко мне. Ещё один и ещё, пока я не упираюсь спиной в чью-то запаркованную машину.
— Да, всё так... дерьмово.
— Значит, всё правда, да? Всё то, что мать мне сказала про тебя?
— Пусть будет — да, — пожимает он плечами, — так нам будет проще поставить точку.
— Ты мне скажи! — срываюсь на крик.
— Я тебе уже говорил! — в тон мне вторит он.
И мы, кажется, бесконечно замираем напротив друг друга. Я тихо глотаю слёзы, а он просто в упор смотрит на меня, и в лице его я вижу столько всего, что заставляет мою полудохлую надежду поднимать голову и упорно, по колено в крови, ползти к нему. К своему жестокому кумиру.
— Что ты мне говорил, Яр? Или когда? Там, под лестницей или раньше, на маяке? Что любишь? Что рядом со мной ты чувствуешь, будто становишься лучше? Что покрываешься пьяными мурашками всякий раз, когда я смотрю на тебя? Что в моих глазах ты видишь своё будущее? Что именно из всего этого я должна взять и выбросить на помойку своей памяти, м-м? Скажи!
— Всё, Истома.
..
— Жалкий трус!
Я задыхаюсь от боли. А он просто отворачивается и мажет глазами по экрану своего телефона.
— Такси приехало.
Бах! Бах! Бах! Это сердце в ужасе бьётся со всей дури о рёбра, а затем окончательно отрубается.
— Тебе пора.
Молчу. В горле пересохло. Мне критически невыносимо, но я нечеловеческими усилиями открываю рот и заставляю произносить ложь, спасая свою изрубленную на куски гордость.
— Ладно. В общем-то, я и рада, Яр. Не получилось, да? Значит, так нужно. Значит, так правильно...просто ты — не мой человек. Вот и всё.
Киваю, приказывая себе терпеть и не реветь у него на глазах, а затем поворачиваюсь и, не оглядываясь, иду туда, куда мне указал Басов — к такси, которое увезёт меня в новую жизнь, в которой больше не будет мальчика с глазами цвета топлёного шоколада.
Шаг...
Шаг...
Шаг...
Что вы знаете о том, что значит ходить босиком по битым стёклам? Так я вам скажу — вы даже понятия не имеете, что это такое! Да и я всего лишь жалкий, чрезвычайно глупый ёжик, который знал, чем кончится дело, но всё равно упорно жрал чёртов кактус, рыдая навзрыд.
А теперь вот — только терпеть, скрипя зубами и ментально разрываясь на куски.
