«Сколько тебе ещё нужно времени?»
Боже, я дура! Идиотка! Тупица! Безвольная влюблённая размазня!
«Минут пятнадцать, может, двадцать...»
«Ок».
И через несколько мгновений то же самое такси вновь занимает пост под моими окнами, а я, словно в зад ужаленная, принимаюсь носиться по тёмной комнате, выуживая из шифоньера топ, шорты, свежекупленные колготки в крупную сетку. А затем замираю в свете уличного фонаря и смотрю в едва различимое отражение в зеркале.
Неужели я решусь в таком виде показаться кому-то на глаза? Без белья.
Одежда вся в облипочку — бёдра, талия, ноги... грудь — всё напоказ! Боже мой!
— Мать же убьёт тебя, Ника! — обращаюсь я сама к себе. — Что же ты творишь? О чём думаешь вообще? Очнись! Приди в себя, малахольная!
Зажмурилась. Потрясла кулачками в воздухе. И даже топнула ногой, умоляя сама себя:
— Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Не надо. Не делай этого...
Но ноги, казалось бы, сами понесли меня прочь из спальни, неслышно ступая по, застеленными ковровыми дорожками, половицам.
Замерли в проходе в гостиную.
Тишина. Только часы на стене мерно и гулко отсчитывали секунду за секундой.
Дрожащими пальцами ухватилась за створки распашной двери и плавно её прикрыла до глухого щелчка, а затем повернулась и, подсвечивая себе телефоном, заглянула в обувницу. Меня манили мамины ботильоны на высоком каблуке, но я предпочла хотя бы здесь быть благоразумной и вытащила из коробки свои белые кеды, которые родительница позволяла надевать исключительно «на выход».
— Чем не повод? — прошептала я и ужаснулась от собственной наглости."
"Обулась, встала и на желейных ногах поползла к входной двери, по пути накидывая на себя ветровку. С колотящимся где-то в горле сердцем максимально аккуратно крутанула завёртку и открыла себе путь во взрослую жизнь. Замерла на секунду перед тем, как покинуть квартиру, но в последнюю минуту развернулась и решила прихватить с собой ещё кое-что.
— Гулять так гулять, — буркнула себе под нос и сняла с вешалки мамину сумочку-сэдл, крохотную и изящную, расшитую по периметру блестящим, чёрным стеклярусом, — грешить так грешить.
..
Ключи в кулак и за дверь, прикрывая её и молясь всем известным богам, чтобы мама с бабушкой не проснулись. А затем бежать! Бежать, перепрыгивая сразу через две-три ступеньки.
И повизгивать от эйфории!
Я всё-таки сделала это! Я решилась! Дура, конечно! Но зато какая фееричная!
В такси ввалилась уже в полуобморочном состоянии.
