Двигатель неизвестной мне машины заглох, а я тут же сорвалась с места и к окну, захлёбываясь от адреналина.
Такси!
И телефон в моей руки ожил, являя взору сообщение от незнакомого адресата:
«Карета подана, принцесса».
Но я ведь уже расставила приоритеты, несмотря ни на что, не так ли?
О Боже...
Глава 36 - Срыв
Вероника
Ровно пятнадцать минут моё сердце не бьётся, а пытается изнутри выломать рёбра и вырваться наружу, чтобы самому, без нерешительной меня броситься к стоящему внизу такси и лететь на всех парах к любимому обманщику.
Ровно пятнадцать минут я практически не дышу — лёгкие от нервного перенапряжения напрочь забились стекловатой и кажется вот-вот начнут кровоточить.
Ровно пятнадцать минут я стою, вцепившись в подоконник, и приказываю себе не делать резких движений. Не делать глупостей. Не делать ничего, о чём потом буду горько жалеть всю оставшуюся жизнь.
Ведь если бы я была по-настоящему нужна Ярославу, то он попытался бы изменить моё мнение о нём.
Он бы написал. Или позвонил. Или затащил под чёртовую лестницу и силой вынудил себя слушать. Свёл с ума, заставил бы перестать внимать голосу разума и поцеловал бы, окончательно отключая меня от суровой реальности. Вновь окунул бы в сказку. Вот только этот парень не сделал ровным счётом ничего, чтобы вернуть меня себе. Тот взгляд в столовой, полный муки, тоски и ненависти я в расчёт не беру. Какой с него прок, если мне до сих пор критически невыносимо?
Так почему же, как сказал Аммо, это Басов меня теперь ждёт? Почему я должна за ним бежать? Почему я обязана пытаться докапываться до правды, шляясь в ночи по злачным заведениям?
Ну уж нет!
Решительно крутанулась и бросилась к кровати, где накрылась одеялом с головой и зажала уши ладошками.
Всё! Нет меня! Вероника Истомина закончилась!
Вот только, кажется, само сердце услышало, как двигатель такси снова завёлся и машина спустя всего несколько секунд тронулась с места.
Вот и какой теперь сон? Какой к чёрту покой? И влепить себе пощёчину хочется со всей дури, чтобы в себя пришла, но вместо этого я снова слетаю с кровати и, путаясь в одеяле, рвусь к телефону, оставленному на подоконнике.
Там меня уже ждёт сообщение от Рафаэля:
«Жаль».
А я, ругая себя всеми известными нелицеприятиями словами и прикусывая язык до крови, строчу ответное, но до безобразия лживое:
«Не успела собраться».
Тут же его карандашик начинает бегать по экрану.
