— Плати тогда сама, иначе я Алевтине Петровне всё расскажу про твою интрижку с тем мажором.
Я тут же прищурилась и посмотрела на парня, как на жидкое дерьмо под собственными ботинками.
— Да? Прямо побежишь и расскажешь?
— Можешь даже не сомневаться, — задрал Семён подбородок максимально высоко и самодовольно хмыкнул. Ну а я за ним.
— В припрыжку или как?
— Я не шучу!
— Я, представь себе, тоже. И да, ты также можешь даже не сомневаться, что как только откроешь свой рот, так сразу же и твоя мать узнает, где и на что ты спускал заработанные деньги, — выдала и победоносно ему улыбнулась.
Так-то!
Конечно, парень тут же заткнулся и больше нервировать меня не решался, но мне оттого было не легче. Ведь с каждым прожитым днём моя мать раздражала меня всё больше и больше. Сядет, бывало, напротив, улыбнётся так, что зубы сводит и источает благоухание от собственного визуального цветения, пока у меня внутри пронзительный ветер облизывает шпили руин моего разрушенного мира.
— Как дела, доченька?
— Нормально.
— Ты почему опять так плохо кушаешь?
— Потому что нет аппетита.
— Хочешь в скелетину превратиться?"
"А я и так скелетина, разве не видно? Внутри я вся умерла и разложилась, стоило только Ярославу бросить меня там, под лестницей и уйти. Замолчать. Напрочь вычеркнуть меня из своей жизни. И что мне теперь мамино благостное настроение, если сама я пустая?
— Басов больше к тебе не пристаёт?
— Нет.
— Если что, сразу говори мне — я всё решу.
— И как же?
— Х-м, возможно, сделаю так, что именно ему придётся доучиться в другой школе, а не тебе.
— М-м... спасибо, мама, — буквально заставила я себя открывать рот и произносить каждое слово.
— Не благодари, дочка, — хмыкнула мать и снова растянула губы в улыбке, — Басов, конечно, тот ещё дебил, но не самоубийца же, в самом деле. Он получил, что хотел — свою заветную тройку по поёму предмету и теперь точно к тебе не сунется.
— А чего же ты тогда так радуешься?
— Не поняла? — вскинулась мать.
— Зачем всё это время шла на принцип и дёргала его за усы, если, в конечном счёте, так просто под него прогнулась?
— Я прогнулась?
— Ну не я же, мам? — усмехнулась я и сложила руки на груди.
— Это я его скрутила в бараний рог, Вера! Слышишь меня? Я! Это исчадие ада теперь ходит по струнке, боясь того, что я могу выкинуть на его счёт легко и непринуждённо. И знаешь почему? Потому что это он тупой, а не я. И всё его будущее пойдёт под откос, если я этого захочу. Теперь у меня есть причина, чтобы действовать.
