Каждый день осенних каникул за мной заходил Семён, наваливая кучи бесстыжего вранья в уши моей матери и бабки, а затем сдавал меня на поруки Басову, который, в свою очередь, платил парню оговорённую сумму, чтобы он не отсвечивал. И служил нам ширмой.
А там уж мы абсолютно растворялись друг в друге. И мой секретный чемоданчик полнился подарками от Ярослава. Браслет, на котором висели милые фигурки, напоминающие яркие моменты из нашей жизни и цепочка с перевитыми буквами «Я» и «В», фотоаппарат мгновенной печати, на который мы наделали целую кучу совместных снимков и ещё наушники, чтобы я могла слушать наши треки.
Там же, в чемодане лежал и портрет, нарисованный Аммо. Я его так и не развернула. Даже не притронулась! Боялась, что если сделаю это, то тем самым приму от парня этот ненужный мне дар и предам доверие Ярослава. Вот только Рафаэль по-прежнему писал мне тонны ванильных и не очень сообщений. Но я лишь сухо рубила «привет, пока, да, нет, не знаю». А особо откровенные признания тут же сметала в корзину.
И каждый раз я просила Аммо перестать напоминать мне о своих чувствах, прекратить испытывать на прочность моё терпение, но тот только извинялся, обещал, что этого больше не повторится, но уже на следующий день снова расшатывал мои нервы, заставляя меня наполняться чувством вины из-за того, что я не могу ответить этому парню взаимностью.
Совсем не могу. Никак. Шансы по нулям.
И вот как бы нам этого ни хотелось, но наступил последний день каникул. Мы снова сбежали на маяк, оставляя цербера Сёму сторожить наш идеальный мир от жестоких пришельцев в лице моей матери и бабки.
Ярослав развалился на подушках топчана и неторопливо листал мой альбом с эскизами, пока я развешивала по периметру площадки ретрогирлянду, пристёгивая на неё же наши снимки, а затем любовалась проделанной работой.
— Хоть переезжай сюда и живи, — улыбнулся Басов и оглянулся.
Да, теперь тут было просто сказочно уютно. Мы купили и привезли на маяк парочку огромных фикусов, напольный электрокамин, свечи, умную колонку и небольшой стеллаж, который я заполнила любимыми книгами.
Ярик к ним почти не прикасался, так как был исключительным технарём, но я иногда читала ему вслух стихи, которые произвели на меня неизгладимое впечатление или просто пересказывала сюжет той или иной истории, делясь с парнем своими мыслями о прочитанном.
И надо отдать ему должное, Басов меня всегда внимательно слушал, перебирая мои волосы или вычерчивая на моей ладони бесконечные вихри.
